Страница 25 из 50
11. НЕОЖИДАННОСТЬ
Стоял жаркий полдень. Длинные очереди выстроились у водяных будок, в одной из которых бойко торговала Жанна Тер-Терова. Располневшая, но все еще привлекательная, с крупными чертами цыганского лица, она притягивала клиентов ослепительной улыбкой, которая так молодила ее. Невольно задерживая взгляд на глубоком вырезе ее платья, мужчины не торопили Жанну со сдачей. А кругленькие суммы, набегавшие в конце каждого дня, побуждали ее еще щедрее расточать улыбки, а при случае и приторговывать из-под прилавка спиртным. Деньги являлись главной страстью Жанны. Когда Яшку арестовали за изнасилование Гончаровой, она не сомневалась, что ей удастся «купить» и следователя. Каково же было ее удивление, когда следователь выставил из кабинета назойливую посетительницу. Вскоре она получила от брата записку, в которой Яшка писал: «Жанна, не унижайся перед ними». И она не без тайной радости последовала его совету…
Очередь у киоска, наконец, поуменьшилась. Жанна собралась, было полакомиться куском домашнего пирога, как к стойке подошел мужчина в роговых очках, с небольшой острой бородкой. Жанна оживилась и, как бы желая продемонстрировать свою проницательность, угодливо спросила:
— Чего желаете, доктор?
— Бокал смеси!
— Сию минуту…
Незнакомец поднес бокал ко рту. В этот миг на прилавок легли чьи-то руки. Жанна чуть не вскрикнула.
— Т-с-с! Паникерша! — услышала она шипящий голос.
«Доктор» бросил на подошедшего короткий взгляд и отвернулся.
— Ты? — в замешательстве разглядывая брата, спросила Жанна.
— Нет, призрак!
— Как же? Ведь ты…
Мужчина с бородкой допил свою смесь и, извинившись, попросил стакан чистой воды.
— Жажда, — развел он руками.
Яшка недружелюбно покосился на покупателя: поскорее бы убрался.
— Чего дрожишь? — рассердился он, видя, как сестра перепугалась.
— Недавно приходил уполномоченный Махмудов. Интересовался тобой, спрашивал — пишешь ли…
— Махмудов?
— Да. Еще спрашивал, признал ли ты свои ошибки?
— Ошибки? Ха! Я их не совершал. Ясно? Говорят, Эрочка с милицией путается? Обработали гады. Думают взять голыми руками? Ничего.
— Ты что? — Жанна судорожно схватила брата за руку. Человек в очках положил на прилавок деньги и спокойно удалился.
— Не бойся, сестричка, к тебе не приду, — сказал Яков.
— Что ты? Я же сестра тебе. Если надо…
— Се-стр-а! Для меня каждая калитка сестра. Испугалась, что родного брата придется приютить в его же доме?
— Не за себя я. Что мне? Только боюсь… Заработала потом и кровью. Отберут, нищей останусь.
— Не болтай! «Султан» не из мыла сделан. Думали не вырвусь. Я еще такой фейерверк устрою — ослепнут!
— Вай, аствац! Ты же ненормальный.
— Так легче жить. — Он вытащил из кармана толстую пачку денег и передал сестре. — Здесь пять тысяч. Спрячь на черный день, жадюга.
Жанна воровато оглянулась и ловким движением опустила деньги в карман халата, заискивающе заглянула в глаза Якову:
— Об одном прошу, не трогай Эру. Она сирота. Бог не простит тебе, Яша-джан. Сам ведь виноват. Как можно было обижать девушку?
Яшка хмуро выслушал сестру, взял два стакана, сшиб их с размаху. Звякнули осколки.
— Что ты задумал опять, негодяй, чтоб ты сгорел!..
— Тихо, не твоего ума дело.
— Учти, я для тебя шага не сделаю. Заранее говорю. У меня ребенок.
Яшка ухмыльнулся.
— Ну и расти его на здоровье, сестричка. Адью.
Он исчез так же внезапно, как и появился. По крайней мере, так показалось Жанне. Прикрыв окно, она уселась на ящик и дрожащими пальцами начала пересчитывать деньги…
Когда Яшка прыгнул на подножку трамвая, мужчина в роговых очках уже сидел во втором вагоне…
Яков Тер-Теров поднялся с дивана навстречу Эре.
— Добрый вечер, Эрочка… Вот и я. Прямо с вокзала. Примешь — останусь, прогонишь — уйду. Да не стой ты на пороге. Входи.
Он подошел к ней взял за руку и увлек ее в комнату.
— Ну… Здравствуй!
— Здравствуй, — упавшим голосом ответила Эра и высвободила свою руку. В глаза бросилась бутылка коньяка, плитки шоколада на столе. Эра обошла стол, стараясь держаться подальше от гостя. Словно читая ее мысли, Тер-Теров виновато опустил голову:
— Боишься? Да ты не думай, я все понимаю. Знаю, ты ничего не забыла. Виноват я, допустил хамство. Не умел, не способен был по-людски выражать чувство. Ну, посадили меня. Ведь казненного вновь не казнят. Кто старое помянет, тому глаз вон. Столько лет прошло… Ты — добрая, знаю не выгонишь, потому и пришел. — Он поднял голову, глянул исподлобья. — Ты же любила меня…
Эра слушала Яшку и постепенно восстанавливала в памяти тот злополучный день. Она понимала, что не от хорошей жизни Яков к ней явился и неспроста такой он словоохотливый. Искренностью старается расположить. В уголках рта что-то жалкое. А можно ли ему верить?
Она устало опустилась на диван. Настроение было испорчено. Яшка уселся напротив, на стуле.
— Я сейчас живу в Ростове, — заговорил он уже бодрее, — десятником на стройке работаю. Обеспечен. Квартирка есть. А срок мой пересмотрели, вкалывал за троих. Освободили досрочно. Все время тебя помнил, все время. Хочу, чтобы ты уехала со мной.
— Для чего?
— Как для чего? Разве у тебя здесь жизнь? Так себе, существование. Факт. Сама виновата. Не надо было собственное счастье ломать.
— Счастье? Жизнь с тобой — счастье?
— Ладно. Дураком я был. Теперь другое будет, увидишь!
Мысль о том, что осужденный на восемь лет Яшка через три года преспокойненько обосновался в Ростове, встревожила ее. Она невольно вспомнила об Акперове. Как ему сообщить? Может быть, этот человек снова что-то замышляет. Как же дать знать майору? «Султан», она в этом уверена, никогда еще не говорил правды, никогда!
— Давай-а, Эрочка, выпьем за дружбу. Пусть эта сделка будет без убытка. Сама понимаешь, человек человеку должен быть другом. Я не пришел с камнем за пазухой. Я за мир. Факт.
«Ого, каких слов набрался. Мягко стелешь, Яша», — подумала она.
— Ну что ж, мир так мир! — ответила, наконец, она без особого энтузиазма. — Возможно, ты прав. Может и вправду понял, какую гадость со мной сотворил…
— Спасибо, дорогая. Спасибочки.
Простота и незлобивость Эры усыпили его бдительность. Яшка успокоился. «Есть где бросить якорь, а потом видно будет», — размышлял он про себя.