Страница 172 из 224
— Вот в чём дело, Нонна. После всего, что правительство натворило в последние годы, люди будут в ужасе, когда узнают, на какие безумные риски они идут с этим Молохом. В настоящем ужасе. У меня есть видео. После него вся ковидная истерия нескольких лет назад покажется ерундой. Это взорвёт нынешнюю администрацию. Если я дождусь, пока другая партия выдвинет кандидата, и потом приду с этим к нему или к ней — как ты думаешь, кто станет директором ISA после выборов в ноябре?
Улыбка бабушки Джаны от удивления и восторга так широка, что кусочек баранины выпадает у неё изо рта. Она хлопает пухлыми ладонями и объявляет:
— Ты! Ты станешь директором тайной полиции.
— Полутайной. Люди знают, что мы существуем, но не знают, чем занимаемся.
— Бобби, когда ты сядешь в это кресло, на этот
трон
, ты узнаешь все их секреты, всё про всех этих ублюдков, даже про президента, и тогда ты будешь ими
владеть
.
— И всё благодаря тебе, — говорит Бобби. — Всему, что ты для меня сделала, всему, чему научила.
— Я
sopraffatta
, — говорит она и промакивает глаза салфеткой, будто вообще способна плакать.
Позже, после салата, за десертом из пудинга из чёрного винограда и пончиков из рикотты, она говорит:
— Пообещай мне,
dolce bambino
.
— Что именно пообещать, Нонна?
— Когда узнаешь все секреты — правь железной рукой.
— Так и будет. Не сомневайся.
— Железной рукой, а не как какой-нибудь гарвардский маменькин сынок.
— Гарвардские мальчики — ещё те хищники, Нонна. Бессердечные, в спину бьют только так. И женщины тоже.
— Но внутри они всё равно слабые, — говорит она. — Не будь слабым.
— Обещаю, не буду.
— Ломай этих ублюдков, сладкий, гни их под свою волю.
Он разливает по стопкам граппу, они чокаются, и она снова промакивает сухие глаза, чтобы он видел: сердце у неё переполнено.