Страница 157 из 224
И жизнь тридцатишестилетней вдовы не стоит для них ничего, когда у неё накапливаются такие знания, какие Кэти получила за последние сутки. Остров — недостаточное убежище. Как и далёкая горная вершина, или непроходимые джунгли, или арктический форпост. Теперь безопасность требует одного: стать кем-то другим. В бедламе, который последует за уничтожением Рингрока, у неё и Либби, возможно, будет шанс скрыться, уйти далеко на запад, изменить внешность, взять новые имена, выдумать другое прошлое — как у матери и дочери — и надеяться на будущее. Ави, благослови его Господь, дал ей сведения, которые нужны, чтобы, как феникс, восстать из руин её нынешней жизни.
Либби говорит:
— Огни берега!
Шесть, а может, восемь тысяч человек называют этот город своим домом. Он слишком далеко от ближайшего крупного города, чтобы считаться пригородом, хотя и деревенским по укладу или торговле его тоже не назовёшь. С конца весны до середины осени сюда одновременно съезжается больше тысячи туристов — в основном семейных, — ради местных радостей: пляжей, лодок, хороших гостиниц и уютных ресторанов. Этот сезон ещё не начался, но даже в разгар его здесь не Ривьера с блеском ночных клубов и шумными барами для съёма. Самые высокие здания — в четыре-пять этажей, но большинство — двух- или трёхэтажные. И когда город проступает из тьмы и дождя, он кажется зачарованной бухтой, к чьим берегам странные приливы вынесли драгоценные камни, чтобы озарить их и усыпать самоцветами.
Улицы отражений
Волны хлещут в каменную стенку причала и плещутся в наклонные вырезы спусков, откуда владельцы лодок могут спускать суда на воду. Дальше бледные струйки испаряющегося дождя курятся от тёплых металлических колпаков фонарей на столбах, а вода, усыпанная принесённым ветром мусором, бурлит среди свай у общественных причалов, где плавучие швартовочные места ходят вверх-вниз вместе с беспокойным движением озера.
Либби заводит каютный катер в швартовочное место. Кэти сходит на берег и швартует его с носа и кормы, а лис не отстаёт ни на шаг.
Ветер и дождь не слабеют, но небо больше не гремит и не вспыхивает, словно небесный режиссёр сцены притушил театр, чтобы зрители как следует впечатлились ядерным началом третьего акта.
Кэти с рюкзаком, набитым обёрнутыми в пластик пачками стодолларовых купюр, и Либби с сумкой урн поднимаются по трапу к причалу. Майкл Дж. держится рядом. Они поднимаются по лестнице к парковке, шлёпают через это продуваемое ветром поле мокрого асфальта и выходят на первый квартал Мейн-стрит.
У Кэти AR-15, у Либби — ружьё. Оставлять оружие и полагаться для защиты только на пистолет им не хочется. В этом маленьком городке, где преступность и насилие в основном сводятся к редким неосторожным выходкам подвыпивших туристов, открытое ношение серьёзного оружия сразу привлечёт внимание полиции, а те наверняка разоружат их и задержат. Каждая несёт своё оружие справа, дулом к земле, прикрывая его корпусом от людей в машинах, которые могут проехать мимо.
В такой поздний час и в такую мерзкую погоду все магазины и даже рестораны закрыты. Пара баров, может, и работает, но, возможно, даже управляющие этих заведений решили, что один-два упрямца, цедящих разливное пиво, не окупают расхода на электричество, и погасили свет, отправив их шататься домой. Сейчас на улице только Кэти и Либби. Пока они спешат к первому перекрёстку, единственная машина в поле зрения — белый внедорожник, пересекающий Мейн-стрит с севера на юг.
Им нужно пройти всего четыре квартала на восток, один квартал на север, а потом ещё полквартала по переулку до арендованного гаража, где ждёт чёрный Range Rover Кэти. На первом перекрёстке она смотрит налево, потом направо — и видит, похоже, патрульную машину. Та в двух кварталах от них, с тёмной пока мигалкой на крыше, и медленно катится в их сторону.
— Копы, — говорит Либби.
—
Не беги
, — отвечает Кэти.
С такого расстояния то, что они вооружены, ещё не должно бросаться в глаза. Но, поскольку они здесь единственные пешеходы, полицейские наверняка заинтересуются. Любой коп, заслуживающий свой жетон, прибавит скорость и свернёт на Мейн, чтобы разглядеть их получше.
Они переходят к следующему кварталу, и патрульная машина скрывается из вида. Прямо впереди — автобусная остановка, с крышей и тремя стенками, где туристы (но только в сезон) ждут местную маршрутку. Кэти бросается туда, ныряет внутрь, просовывает винтовку под скамью, принимает у Либби ружьё и прячет его рядом с AR-15.
Дальше они идут по Мейн-стрит на восток, пригнув головы и ссутулив плечи под ударами шторма.
— В это время года маршрутка не ходит. Оружие никто не найдёт. Через десять минут вернёмся за ним на Range Rover.
— Ты быстрая, — говорит Либби.
Улыбка у Кэти выходит жёсткая, словно судорога, но всё-таки это улыбка.
— Ты тоже.
Вдруг её обдаёт тревогой.
— Чёрт, Майкл Дж. Он же не собака, и поводка у нас нет, чтобы сделать вид, будто собака. Коп точно офигеет.
Либби наклоняется и подхватывает лиса. Он не кусается и не сопротивляется. Она прижимает его к груди, одной ладонью прикрывая голову, чтобы не так бросалось в глаза, что на роль в ремейке «Лесси» он точно не годится.
Патрульная машина сворачивает за ними. В её фарах дождь разлетается от асфальта хрустальными брызгами. Чёрно-белый Dodge Charger равняется с ними и сбавляет ход, подстраиваясь под их шаг. Кэти поворачивает голову и видит, что в машине только водитель. Он подался к центральной консоли и, опустив голову, рассматривает их через окно пассажирской двери. Кэти улыбается и показывает ему два поднятых больших пальца — мол, всё в порядке. Несколько секунд он едет рядом, потом ускоряется и уходит вперёд.
— Майкл Дж. дрожит, — говорит Либби, — но, по-моему, ему нравится, когда его держат на руках.
Они с Кэти продолжают идти по Мейн-стрит на восток, пока ветер шумит в деревьях и поёт в проводах.
Извилистые отражения фонарей скользят по воде, которая тонким слоем течёт по гладкому чёрному асфальту к водостокам. Свет фонарей превращает витрины в мутные зеркала, где изуродованные отражения Кэти и Либби будто крадутся за ними от магазина к магазину — с недобрым умыслом.