Страница 96 из 273
– Платят за это! – весело сказала она. – Закачаешься.
Очарование было нарушено. Пикеринг выпрямился. Как-то отвечая подруге, Клара гадала, что же ответить ему. Атаку он возобновит при малейшей возможности, и тут уж придется решать.
Утешаясь после танца кофе с мороженым, леди Уэзерби разговорилась:
– Знаешь, Алджи звонил.
– Вот как?
Клара поглядывала на Пикеринга. Да, некрасив, но и не уродлив. Склонен к полноте; лысоват; взгляд нудный, но не глупый. Словом, ничего такого, что не перевесят миллионы. Что же до других свойств – остроумием не блещет, но так ли оно необходимо? Дело не в нем, дело в Долише. Бросив его ради денег, очень трудно сохранить… как бы это выразиться?.. уважение к себе.
– Я думаю, он сдается, – говорила Полли.
– Вот как?
Конечно, суть – именно здесь. Она хочет сохранить о себе хорошее мнение. Значит, надо придумать очень весомое оправдание.
К столу приближался официант.
– Мистер Пикеринг!
Взволнованный обожатель вернулся к жизни.
– В чем дело?
– Вас к телефону.
– А, да, я жду междугороднюю. Простите, леди Уэзерби!
Леди смотрела ему вслед.
– Ну, как он тебе?
– Очень милый.
– Он от тебя без ума. Так я и думала. Потому и хотела, чтобы вы вместе плыли.
– Полли! Какая же ты хитрая!
– Я хочу вас свести, – серьезно продолжала леди. – Может быть, он не гений, но человек прекрасный, а тут еще и деньги. Ты не собираешься их упустить?
– Мне он нравится.
– Он меня спрашивал, есть ли у тебя жених.
– Ну да!
– Я сказала: «Нет», он обрадовался. В общем, стоит поднять пальчик… Ой, здесь Алджи!
Клара подняла глаза. К ним шел, петляя между столиками, юркий хрупкий человечек с красным лицом, намеком на баки, розовыми глазками, серовато-рыжими бровями и необычайно легкими волосами того же оттенка. Выбрит он был так тщательно, словно в том и не нуждался, одет – с иголочки, и все же в нем ощущалась какая-то нескладность. Дойдя до столика, он сел на свободное место.
– Полина, – скорбно вымолвил он.
– Алджи!– вскричала Полли.– Зачем ты пришел? Я тебя не звала, к столу не приглашала, тем более не просила ставить на него локти. Ну что ж, напомню, что я – не «Полина»
[103]
[я не «Полина» – «Полли» – уменьшительное не от Pauline, а от Мэри: Мэри – Молли – Полли. Это очень простенькое имя, «Полина» – вычурное и скорее французское. Заметим, что замена «М» на «П» в уменьшительных именах издавна свойственна английскому языку, скажем: Мэгги – Пэгги.]
. Я от этого прозвища просто вою. Да, поздоровайся с Кларой. Ты ее должен помнить, она была моей шаферицей.
– Добрый день, мисс Фенвик, – послушно откликнулся он. – Конечно, я вас прекрасно помню. Рад увидеться.
– А теперь – в чем дело? Зачем ты пришел?
Лорд покосился на Клару.
– Ничего,
она
в курсе.
– Тогда я взываю к мисс Фенвик. Разумно ли, резонно ли ждать от художественной натуры, чтобы она завтракала со змеями? Надеюсь, я не капризен, но
не хочу
есть рядом с длинным зеленым гадом.
– Зачем ты его ударил?
– Да, я сорвался. Понимаете, я размешивал чай, а тут и он. Нервы взвинчены, всю ночь не спал, думал о холсте…
– О чем?
– О холсте. О картине.
Полли обернулась к подруге:
– Нет, ты его послушай. Год назад он не знал, где какой конец кисти. И про нервы не знал. Художественную натуру он бы не узнал и на блюде с гарниром. А теперь? Завел мастерскую и бьет змею ложечкой! Он кто, Микеланджело?
– Ты не права. Да, талант открылся поздно – но при чем тут ссоры? Если хочешь, я извинюсь за Кларенса. Этого достаточно, да, мисс Фенвик? Ну вот. Мисс Фенвик считает, что этого достаточно.
Леди Уэзерби заворчала. Муж ее допил виски с содовой, оставленное Дадли, и, видимо, почерпнул из него силу.
– Да, – повторил он, – я извиняюсь, но обитать рядом с ним не намерен.
Леди Уэзерби бросила на Клару мученический взгляд.
– Помню, на ньюмаркетских скачках, – сказала она, – Алджи висел на перилах и жутко орал. То были первые слова, которые я услышала. Чем-чем, а натурой он не был.
– Полина… то есть Полли, я стараюсь выражаться яснее. Как посол.
– Я бы употребила другое сравнение, но ты испугаешься.
– Стараюсь как могу…
– Алджи, послушай! Сейчас я в порядке, но, если что, огрею тебя стулом. К чему ты ведешь?
– К тому, чтобы ты избавилась от змея.
– Еще чего!
– Такая мелочь!
– Да?
Лорд Уэзерби вздохнул.
– Когда я вел тебя к алтарю, – укоризненно напомнил он, – ты обещала любить меня, почитать и слушаться. И что же?
Леди Уэзерби заметно смягчилась.
– Когда ты так говоришь, я вспоминаю старые времена. Ты приходил занять полкроны на какую-нибудь лошадь… Так вот, пойми, я держу Кларенса не по любви, а для рекламы.
– Ну хорошо, обезьяну я понимаю. Они у многих есть. Давай так: Юстеса держим, Кларенса отдаем.
– Значит, ты не против Юсти?
– Против, против, но уступаю.
– Согласен жить рядом с ним?
– Придется. Но не с Кларенсом.
Они помолчали.
– Собственно, я и сама не очень люблю Кларенса, – тихо сказала Полли.
– Дорогая моя!
– Постой. Я еще не согласилась.
– Но собираешься? Полли немного подумала.
– Хорошо. Завтра же отошлю в зоологический сад.
– Душечка!
Он схватил под столом женскую руку.
– Знаешь, дорогой, – совсем растаяла жена, – когда ты вот так подвываешь, я устоять не могу.
– Когда ты плясала этот сон, я чуть тебя не обнял!
– Алджи!
– Полли!
– Вы не отпустите мою руку? – спросила Клара, которой надоели восторги.
Лорд смутился, но быстро пришел в себя и ударился в пафос.
– Мисс Фенвик, – сказал он, – несомненно, вскоре вы узнаете, что супружеская жизнь – это цепь взаимных уступок. Светильник любви…
Речь его прервал грохот, крик и звон стекла. Вскакивая, леди Уэзерби разлила холодный кофе, муж ее выронил светильник любви, а Клара, сидевшая рядом с колонной, первой все увидела.
Судя по следам, высокий человек с высокой девицей налетел на невысокого официанта, и тот упал с подносом вместе. Сейчас они выбирались из развалин, мужчина – спиною к ней, и было в этой спине что-то знакомое. Тут он обернулся, и она узнала Долиша.