Страница 90 из 273
Он никогда ее не осуждал, но трудности сводились к тому, что скучновато жить с небогатой матерью. Быть может, такая жизнь невесела, но только влюбленный считает ее трагической. Многим, в том числе Биллу, прекрасная Клара казалась страдалицей, которую держит редкостное мужество.
Словом, кроткому лорду пришлось объясняться.
– Понимаешь, – сказал он, – неудобно просить прибавку. Еще рассердятся…
– Сколько можно им угождать? Езжу, езжу… Меня просто мутит!
– Это от жары.
– Ничего подобного. От тебя.
– От меня? Да что я сделал?
– Лучше спроси, чего ты не сделал. Почему ты нищий?
Лорд Долиш беззвучно застонал. Опять то же самое.
– Моя дорогая!
– Что за тон? Я тебе не внучка. По-че-му ты ни…
– Мы можем пожениться прямо сейчас.
– Ах, надоело! Я не собираюсь жить на гроши. Другие как-то зарабатывают.
– Ты же знаешь, я пытался. Вот, сказал старикану… то есть Биджери, чтобы они мне прибавили, а он чуть не задохнулся. Нельзя смеяться и пить виски с содовой. Оказывается, они мне платят по дружбе. Очень мило, ты не думаешь?
– Какой прок от этой дружбы?
– Прости, не понял.
– Помоги вступить Бретфилду. Он же тебя просил! Ты же – общий любимец!
– Моя дорогая… то есть душенька… Всему есть предел. Он очень подлый.
– И очень богатый. Теперь ты его обидел…
– Я?
– Послал ему абонемент в зоологический сад.
– А, да! Послал. И он пошел, в ближайшее воскресенье. Нет, как эти богачи любят поживиться даром! Помню, в прошлом году я встретил американца…
– Не отвлекайся. Ты вечно упускаешь свой шанс.
– Понимаешь, если меня любят в клубе, нельзя этим пользоваться.
– Ладно. А с тем американцем? Он мог тебе… помочь.
– Клара! – воскликнул Билл. – Мы едва знакомы!
– Да-а? Ты ему помогал, время тратил…
– Там, кроме нас, никого не было. Тихий курорт, поздняя осень. Ну, помог человеку… у него неплохой удар. Теперь он меня совсем забыл.
– Если не ошибаюсь, вы встретились в Лондоне.
– Да, правда. Он шел туда, я – сюда. Кивнули друг другу.
– Надо было его задержать, напомнить…
– Сразу видно, ты не знакома со старым Наткомом. Он кэдди на чай не давал. И вообще, я не хочу пользоваться…
– Вот именно. Не хочешь.
– Понимаешь, в Англии мало денег. Зато в Америке – много. Вчера мне Гейтс говорил, там легко разбогатеть. Правление всегда даст мне отпуск недели на три…
– Зачем такие хлопоты? У тебя же есть титул! Тебя куда угодно возьмут каким-нибудь председателем.
– Понимаешь, я не умею распоряжаться. Попаду еще в аферу… И вообще, неприятно, когда тебя берут из-за титула.
Клара прикусила губу.
– Нет, что же это такое! – воскликнула она. – Подруги просто онемели, что я выхожу за лорда. А теперь вот объясняй, что у нас нет денег. Да, попалась я, как бедная Полли! Прямо из «Небесного вальса» – леди Уэзерби! А толку? Нет, просто чушь какая-то! Ну, займись автомобилями.
– Да я в них не разбираюсь. Зачем обижать людей? Я могу подсунуть что угодно, хоть игрушку на колесиках.
– Пусть сами смотрят. Твое дело – продать.
Поистине в этот день Долишу не везло. Он все время говорил невпопад, а сейчас достиг апогея:
– Ну, знаешь, все-таки
noblesse oblige
[98]
[Положение обязывает (фр.).]
.
Клара хмыкнула и взглянула на часы.
– Мне пора.
– А кофе?
– Не хочу я никакого кофе.
– В чем дело?
– Ни в чем. Надо уложить вещи.
Долиш не кинулся за ней, потому что еще не заплатил. Пока он это делал, она исчезла. Он выбежал на улицу. Ее нигде не было.
2
Скорбь окутала пэра. Солнце померкло. Небеса посерели, подул холодный ветер. Шафтсбери-авеню стала исключительно мерзкой. Правда, и Пиккадилли оказалась не лучше, когда он туда попал. Люди ходят, вообще много пакости… «Ну что за мир?» – думал лорд, остро жалея себя. «Noblesse oblige» сказать нельзя! А почему, собственно? Тут он наткнулся на фонарный столб.
Удар кое-что изменил. Жалость переместилась. В сущности, можно понять и Клару. Она печется о нем, а он ее обидел. Нельзя так себя вести с тонкой, нежной натурой. Причем тут noblesse? Нет, какая глупость!
Вдруг он остановился. Его осенила мысль, которая в свое время осенила Колумба.
– В Америку! – повторял он, сидя в такси, как повторял когда-то Колумб жене на кухне.
О великой республике Долиш знал мало. Что-то такое она не поделила с Англией в XVIII веке, но это уладилось, вроде сейчас всё в порядке. Коктейли он ценил, не осуждал и рэгтайм, а больше ничего из сокровищ Америки толком не ведал.
Ехал он повидаться с Гейтсом, корреспондентом одной американской газеты. Застать его можно было в лондонском отделении Перочернильного клуба.
Долиш его и застал. Он как раз доедал второй завтрак.
– В чем дело, Билл? – спросил он, отведя молодого лорда в уголок библиотеки. – Какой-то вы такой… одухотворенный…
– У меня мысль.
– Какая?
– Помните, вы говорили про Америку?
– Что именно?
– Там легко разбогатеть.
– Ну и что?
– Я туда еду.
– Чтобы разбогатеть?
– Конечно.
– А зачем?
– Денег нет.
– Давно не слали из поместий? – Билл засмеялся.
– О чем вы говорите? Как по-вашему, сколько я получаю в год? Четыреста фунтов.
– Быть не может! А я-то думал, вы богач.
– Почему?
– Вид такой – богатый. Странно тут у вас. Мы знакомы четыре месяца, у нас есть общие друзья, но ни слова не слышал о ваших… ресурсах. В Нью-Йорке мы все помечены: «Доход – такой-то, перспективы – такие-то». М-да, тогда другое дело. Конечно, в Америке заработать легче. Не знаю, чем вы займетесь, но дам вам два-три письма.
– Спасибо большое.
– Можно я назову вас Смитом?
– Смитом?
– Лорду работы не дадут. Их у нас любят, но в другом плане – гольф, танцы какие-нибудь, но не офис. Там работа трудная, на всю катушку.
– Вот как…
– Значит, Смит.
– А можно другую?
– Сколько угодно. «Джонс» не подойдет?
– Я ее забуду.
– Если вы
ее
забудете, вряд ли у вас есть шансы.
– Может, Чалмерс?
– По-вашему, это проще Джонса?
– Я и есть Чалмерс. «Долиш» – титул, а не фамилия.
– А! Ну хорошо. Значит, Чалмерс. Когда едете?
– Завтра.
– Однако вы не ленитесь. Кстати, в Нью-Йорке можете жить у меня.
– Спасибо вам большое.