Страница 65 из 273
– Милое дело! Вовсе и не нужно. Ведущие артисты как раз едят ее ложками. Господь с вами, и в мюзик-холле можно оставаться культурным, не хуже чем где угодно. Так что, ваша великосветлость, по рукам? Одно выступление за вечер, четыреста пятьдесят монет в неделю, в газетах пропечатаем, что восемьсот семьдесят пять. Милое дело! Сам Гарри Лодер столько не получает, уж точно не в Англии.
Великий князь призадумался. Вторжение обошлось дороже, чем он рассчитывал. Англичане – нация лавочников
[55]
[Англичане – нация лавочников – цитата, вошедшая в пословицу. Обычно приписывается Наполеону, но встречалась и ранее.]
, гласит пословица, и они взвинтили цены во всех лавках будто специально ради него. Вдобавок приходилось раздавать непомерные чаевые. Четыреста пятьдесят в неделю не помешают.
– Где мне расписаться? – спросил он, протягивая руку за контрактом.
* * *
Через пять минут мистер Куэйн подстрекал таксиста превысить скорость на дороге в Тоттнем.
Глава III
Панорама событий
Театральные новости пришли к Кларенсу с телеграфной ленты его репортерской газеты, но широкая публика узнала известия, только прочитав заголовки:
СЕНСАЦИЯ В МЮЗИК-ХОЛЛЕ
ГРОМАДНЫЕ ГЕНЕРАЛЬСКИЕ ГОНОРАРЫ
ФЕДЕРАЦИЯ АРТИСТОВ ВАРЬЕТЕ
[56]
[Федерация артистов варьете – профсоюз эстрадных артистов для защиты их интересов перед владельцами театров, успешно организовывал забастовки начиная с 1907 г.]
НЕДОВОЛЬНА?
ЧЕМ ОТВЕТЯТ «ВОДЯНЫЕ КРЫСЫ»?
[57]
[«Водяные крысы» – «Великий орден водяных крыс» – благотворительная организация эстрадных артистов; должностные лица ордена носят титулы «Король Крыса», «Писарь Крыса» и т. п. Создана в 1890 г.]
ИНТЕРВЬЮ С ГАРРИ ЛОДЕРОМ
[58]
[Гарри Лодер – Хью Макленнан Лодер (1870–1950) – исполнял песни на шотландском диалекте, комические и не только, увязанные забавными монологами. Гастролировал по всей Великобритании, в Америке, Южной Африке, Австралии; во время Первой мировой войны дал множество благотворительных концертов, получил рыцарское звание в 1919 г.]
Кларенс саркастически усмехался, пока аппарат выстукивал новости. Пришло начало конца. Сеять раздор между генералами-соперниками просто. Сеять раздор между артистами мюзик-холла – на свете нет ничего проще.
Среди публики, разумеется, известие произвело сенсацию. В подземке и омнибусах только о том и говорили. Газеты разразились передовицами на тему. Поначалу все надеялись, что генералы выступят с комическим диалогом вроде «А с кем это я видел тебя вчера на улице?», и были разочарованы, когда ангажементы оказались в разные мюзик-холлы. Циркулировали слухи. Поговаривали, будто великий князь – опытный шпагоглотатель, хоть и не профессионал, и в Англию вторгся не в последнюю очередь для того, чтобы выйти на сцену; будто в Потсдаме
[59]
[Потсдам – резиденция прусских королей с конца XVIII в.]
принц Отто исполняет песенки в стиле Джорджа Роби
[60]
[Джордж Роби – Джордж Эдвард Уэйд (1869–1954), английский комик, многие годы известный как «премьер-министр веселья», выступавший в мюзик-холлах с 1891 г. В 1954 г. получил рыцарское звание.]
и тем знаменит; будто оба они выделывают головокружительные трюки на велосипеде.
Затем правда вышла наружу. Особого амплуа ни у того, ни у другого нет, они будут просто торчать на сцене и читать лекции.
В артистическом мире кипели страсти. Федерация артистов варьете обсуждала, не объявить ли забастовку. «Великий орден водяных крыс», встретившись под покровом тайны в пивной на улице Мейден-лейн, за час с четвертью принял пятнадцать резолюций. Сэр Гарри Лодер в интервью еженедельнику «Эра»
[61]
[«Эра» — еженедельная газета о театре, актерах, мюзик-холле и т. п.; выходила в Лондоне с 1837 г. по 1939 г. Издание ориентировалось на профессиональных артистов.]
выразил мнение, что великий князь и принц – оболтусы, которым лучше попридержать язык. Сам он намерен отправиться в Америку, где настоящие артисты собирают толпы на улицах и едят хаггис
[62]
[Хаггис — традиционное шотландское блюдо, ливер в рубце.]
на званых обедах и где им не запускают лапу в карман всякие иностранные выскочки-любители.
Кларенс, обозревая положение с олимпийской высоты, к радости своей, обнаружил, что новый поворот событий уже уменьшил силы завоевателей. Как только в газетах сообщили о дебюте двух генералов, военачальник армии Монако поспешил к антрепренерам в поисках ангажемента. Он поднаторел в карточных трюках, чем и мог привлечь зрителей. Импресарио встречали его с прохладцей. Браун и Дей попросили зайти попозже. Фостер передал через секретаря, что слишком занят, к сожалению, принять его не сможет. У Де-Фриса он промаялся два часа в приемной, полной искрометных субреток перекисно-блондинистого вида и плохо выбритых мужчин в обшарпанных котелках, которые наперебой рассказывали друг другу, какой успех они имели в провинции, и в отчаянии удалился.
На следующий день, кипя от возмущения, он вывел из страны свои войска.
Численность захватчиков мало-помалу таяла.
– Доколе? – шептал Кларенс, пока стучал телеграфный аппарат. – Доколе?
Глава IV
Кларенс получает важные известия
У Кларенса вошло в обыкновение каждый день покидать репортерскую родной газеты в час дня, чтобы перекусить в соседнем кафе компании «Воздушные хлебцы»
[63]
[Кафе компании «Воздушные хлебцы» – «Аэрейтед бред компани» основана в 1862 г., владеет булочными-кондитерскими, ресторанами и кафе.]
. Он был там и на следующий день после выступления двух генералов в двух мюзик-холлах. Он захватил с собой дневной выпуск газеты и просматривал рецензию на представления, пока пил молоко и жевал лепешку с маслом.
И того и другого принимали хорошо, даже если поначалу оба слегка нервничали. Русский генерал, чья манера, по утверждению критика, чем-то напоминала Т. Э. Данвилла
[64]
[Т. Э. Данвилл – псевдоним Томаса Эдварда Уоллена (1867–1924), комика-эксцентрика, с успехом выступавшего в мюзик-холлах с 1890 г.]
, особенно пришелся по душе галерке. Под конец автор еще раз напоминал, что гонорары обоих – восемьсот семьдесят пять фунтов в неделю – составили рекорд за всю историю мюзик-холла по эту сторону Атлантики.
Едва Кларенс закончил чтение, как до его ушей донесся тихий призыв тарантула к детенышам.
Он поднял глаза. Напротив него, за соседним столом, сидел довольно растрепанный юноша лет пятнадцати. Он пристально смотрел на Кларенса.