Страница 272 из 273
– Взгляните сюда, – сказал он, доставая линялую визитку, – Уиллоуби и сын, адвокаты. Я – сын. Шеф поручил мне это дельце. Я много дней вас разыскиваю, чтобы вручить вот эту бумагу. – Он открыл сумку, как фокусник, и достал оттуда плотную бумажку официального вида. – Вы свидетель, мисс, что я документы доставил. Конечно, вы знаете, что это такое? – обратился он к Джеффри. – Вас привлекают к суду за нарушение брачных обязательств. Наша клиентка, мисс Ивонна Синклер из театра «Регал», подала иск на десять тысяч фунтов. Если хотите знать мое мнение, – сказал он, – то я вам скажу: это детская прогулка, а не дело. Лучшее наше дельце по нарушениям за много лет. – Он снова заговорил в профессиональной манере. – Ваши адвокаты, несомненно, войдут в контакт с нами. Послушайтесь моего совета, – заключил он, стремительно меняя манеру, – уладьте это как-нибудь без суда, а то, между нами, девочками, у вас нет ни малейшего шанса.
Джеффри вскочил, громко пыхтя с видом оскорбленной невинности.
– Что вы несете? – заорал он. – Неужели вы не видите, что ошиблись? Я никакой не Грей. Сказано вам, я – Джеффри Раймонд!
– Тем хуже для вас, – невозмутимо сказал молодой человек, – значит, обманывали нашу клиентку. У нас есть письма и свидетели, целый мешок всяких штучек. А как насчет вот этого фото? – Он снова нырнул в сумку. – Узнаете, мисс?
Мод взглянула на фото. Это был Джеффри, и недавно, ибо портрет являл его во всей красе. Поперек массивных ног шла плавная надпись: «Бэби от ее Пупсика». Мод затряслась и передала фотографию молодому человеку. Джеффри выбросил вперед руку, пытаясь ее схватить. Уиллоуби-младший засунул фото в сумку и повернулся, чтобы уйти.
– На сегодня хватит, – любезно сказал он, опять поклонился в своей светской манере, сдвинул шляпу еще чуточку налево и, поприветствовав одну из страдающих дам вежливым «С вашего позволения, Мэйбл» (чем навлек на себя ее ледяной взгляд, к которому оказался совершенно нечувствителен), вышел вон, оставив по себе напряженное молчание.
Первой заговорила Мод.
– Пойду, пожалуй, – сказала она.
Слова эти вывели ее собеседника из ступора.
– Сейчас я тебе все объясню…
– Объяснять нечего.
– Это было… это мимолетное… это просто так… ничего…
– Пупсик! – прожурчала Мод и пошла к двери.
Он кинулся за ней.
– Одумайся! – взывал он. – Мужчины не святые! Это ерунда, чепуха!.. Нельзя же покончить… со всем… только потому, что я потерял голову?
Мод улыбнулась. Ей стало гораздо легче. Темный интерьер «Уголка» уже не нагонял тоску. Она готова была расцеловать эту неведомую Бэби за то, что своими мудрыми действиями она позволила с чистой совестью закрыть прискорбную главу.
– Ты потерял не только голову, Джеффри, – сказала она. – Ты потерял фигуру.
Она быстро вышла. В пылком порыве Джеффри бросился было за ней, но его остановили. Покидая «Уютный уголок», посетитель должен соблюсти некоторые формальности.
– С-с вашего разрешения, – произнес страдающий голос.
Дама, которую мистер Уиллоуби назвал Мэйбл (и ошибся, ее звали Эрнестиной), стояла рядом с листочком бумаги в руке.
– Шесть шиллингов два пенса, – сказала Эрнестина. Эти дикие слова отвлекли несчастного от главной темы.
– Шесть и два пенса за чашку какао и два бисквита? – вскричал он в ужасе. – Это грабеж!
– Шесть и два пенса, пожалуйста, – сказала атаманша с невозмутимым спокойствием. Это они уже проходили. «Уютный уголок» посещало немного посетителей; но с тех, кто посещал, сдирали по-крупному.
– Вот. – Джеффри достал полсоверена. – Некогда мне с вами ругаться.
Страдающая разбойница не проявила благодарности, словно уже совсем отрешилась от земного. Ей хотелось только покоя, да и времени, чтобы размышлять о трупе. Что плоть? Трава, не более. Нынче мы здесь, завтра нас нет. Но там, за дверью гроба, там – покой.
– Получите сдачу, – сказала она.
– К черту сдачу!
– Вы забыли шляпу.
– К черту шляпу!
Джеффри бросился вон, протиснув тело через дверь, и заковылял вниз по лестнице.
На Бонд-стрит машины шли направо, и машины шли налево. Гуляющие гуляли по тротуарам.
Но Мод не было.
В своем номере, в отеле «Карлтон», Джордж Бивен паковал вещи. Вернее сказать, он начал собирать их; последние же двадцать минут сидел на кровати, вглядываясь в будущее, которое представлялось ему чем дальше, тем все безрадостнее. В эти два дня он знавал такие приступы меланхолии, и с каждым разом становилось труднее их развеять. Теперь, перед лицом зияющего саквояжа, готового поглотить полагающееся ему содержимое, он всей душой отдался унынию.
Этот саквояж, со всей сопутствующей ему символикой расставаний и путешествий, как бы подчеркивал то обстоятельство, что он уезжает один в пустой мир. Скоро он окажется на борту лайнера, и каждый новый оборот двигателей будет уносить его все дальше оттуда, где должно бы всегда пребывать его сердце. В иные мгновения эта мысль была настолько мучительна, что перерастала в физическую боль.
Невозможно было даже представить, что каких-нибудь три недели назад он был счастливым человеком. Одиноким, да, может быть, но в каком-то расплывчатом, безличном смысле. Одиноким, но не тем одиночеством, которое терзает его теперь. Что ждет его впереди? Если говорить о триумфах, которые будущее может еще принести, то он, как сказал привратник служебного входа, «забурел». Всякий новый успех повторяет предыдущие, уже достигнутые успехи. Конечно, он будет работать и дальше, но…
Телефонный звонок на другом конце комнаты выдернул его в настоящее. Бормоча проклятия, он поднялся. Кто-то опять звонит – из театра, скорее всего. С тех пор. как он объявил, что уезжает в Америку субботним пароходом, они звонили без конца.
– Алло? – устало сказал он.
– Это Джордж? – спросил голос. Он звучал знакомо, но по телефону все женские голоса одинаковы.
– Да, Джордж, – ответил он. – Кто это?
– Вы меня не узнаете?
– Нет.
– Скоро узнаете. Я люблю поговорить.
– Билли, ты?
– Нет, это не Билли. Я – женского пола, Джордж.
– Билли тоже.
– Ну что ж, придется просмотреть свой список друзей женского пола.
– У меня нет друзей женского пола.
– Ни одного?
– Да.
– Странно…
– Почему?
– Вы сами сказали два дня тому назад, что я – ваш лучший друг.
Джордж сел. Он почувствовал, что у него нет скелета.
– Это… это вы? – Он запнулся. – Нет, невозможно… Мод?