Страница 248 из 273
– Как интересно! И вы познакомились с мисс Дор, потому что она занята в вашей пьесе?
– О, нет! Я знал ее еще до того, как она пошла на сцену. Мы познакомились, когда она была машинисткой в музыкальном издательстве.
– Господи! Машинисткой! В самом деле?
– Да. А что?
– А… э… да так, ничего. Просто пришло в голову…
А пришло ему в голову мимолетное видение: Билли Дор занимает место Алисы Фарадей. С такой помощницей работа над этой треклятой историей, сущая мука, стала бы чистым наслаждением. Но мечта ушла, как и пришла. Он отлично осознавал, что ему никогда не хватит духу уволить Алису. В руках этой девушки со спокойным взглядом он размякал, как шпаклевка. Она оказывала на него то влияние, какое укротители тигров оказывают на своих зверюшек.
– Мы дружим много лет, – сказал Джордж. – Билли – свой парень.
– Очаровательная девушка.
– Последний грош отдаст, только попроси.
– Прелесть.
– И прямая, как струна. О Билли никто никогда не скажет дурного слова.
– Правда?
– Она может пойти на обед или ужин, но в этом нет ничего такого.
– Ничего такого, – горячо согласился граф. – Девушкам тоже надо есть.
– Конечно надо. Вы бы на них посмотрели.
– Вполне безобидно – немного расслабиться после дневных трудов.
– Именно.
Лорд Маршмортон ощущал все большее расположение к этому разумному молодому человеку – то есть разумному во всем, кроме одного пункта. Как жаль, что у них разные взгляды на то, что приемлемо для аристократа в любовных делах, а что нет.
– Итак, вы композитор, мистер Бивен? – сказал он.
– Да.
Лорд Маршмортон тихонько вздохнул.
– Давненько не бывал я на музыкальных представлениях. Больше двадцати лет. В Оксфорде я был большой театрал. Ни одной премьеры не пропускал. То были дни Нелли Фаррен и Кейт Воган. И Флоренс Сен-Джон. Ах, как она была хороша в «Новом Фаусте»! Нелли Фаррен вы уже не застали. А композитором тогда был Мейер Лутц. Много воды утекло с тех пор. Вы, вероятно, и не слыхали о Мейере Лутце?
– Не припомню…
– Джонни Тул исполнял тогда вещь под названием «Партнеры». Пьеса так себе. А в «Савойе» тогда как раз вышел «Мещанин начеку». Так что это было очень давно. Ну что ж, не буду отнимать у вас время. До свидания, мистер Бивен, я рад, что нам представилась возможность побеседовать. Так значит, в театре идет ваша пьеса? Я, может быть, вскорости поеду в Лондон. Надеюсь увидеться. – Лорд Маршмортон поднялся. – Что же касается того дела – нет никакой надежды, что вы отнесетесь к нему правильно.
– Мы, кажется, по-разному понимаем, что правильно.
– Тогда говорить не о чем. Я буду с вами предельно откровенен, мистер Бивен. Вы мне нравитесь…
– Взаимно.
– Но я не хочу, чтобы вы были моим зятем. И черт побери, – лорд Маршмортон взорвался, – вы им не будете! Что же вы думаете, можно напасть на моего сына в самом сердце Лондона и вообще вести себя черт знает как, а потом поселиться без всякого приглашения у самых моих ворот? И еще ожидать, что вас примут в лоно семьи? Если бы я был молодым…
– Вы молоды, мы уже это решили.
– Не перебивайте меня!
– Я только говорю…
– Я слышал, что вы говорите. Это лесть!
– Ничего подобного! Истинная правда.
Лорд Маршмортон растерялся; потом – улыбнулся.
– Какой идиот, однако!
– Вот в этом мы согласны.
Лорд Маршмортон колебался. Потом вдруг решился, распахнул свою душу и выложил все как есть:
– Я знаю, что вы будете говорить себе, как только я покажу спину. Назовете меня старым ханжой и все такое прочее. Не перебивайте, черт возьми! Будете, будете! И ошибетесь! Это не я считаю, что Маршмортоны отгорожены от всего мира. Это моя сестра так считает. Это Перси так считает. Но Перси – осел! Если вы обнаружите, что ваши воззрения расходятся со взглядами Перси, можете себя поздравить. Значит, вы правы.
– Но…
– Я знаю, что вы хотите сказать. Дайте мне договорить. Если бы это зависело только от меня, я не стал бы мешать Мод, пусть себе выходит за кого хочет, лишь бы человек был хороший. Но я не один. У меня есть сестра, Каролина. У меня целая куча всяких глупых, кудахчущих кретинов – двоюродные сестры, их мужья, всякие дурацкие родственники! Если я не стану мешать этому дурацкому увлечению, если опущу руки и позволю ей выйти за вас – что, по-вашему, станет со мной? Да у меня в жизни не будет минуты покоя! Вся эта стая набросится на меня. Начнутся споры, дискуссии, семейные советы. Я ненавижу споры! Терпеть не могу дискуссий! Меня тошнит от семейных советов! Я мирный человек, я люблю спокойную жизнь! И черт побери, она у меня будет! Вот и все. Против вас лично я ничего не имею, но досаждать себе не позволю. Да, я изменил то нелестное мнение о вас, которое сложилось понаслышке… на основании слухов…
– Как и я, – сказал Джордж. – Никогда нельзя верить тому, что говорят люди. Мне все уши прожужжали, что вы – настоящий Нерон.
– Не перебивайте!
– Я не перебиваю. Я только хотел…
– Да замолчите вы! Я говорю, изменил свое мнение. Но это не имеет никакой практической силы. Если вы думаете, что заставите меня согласиться на ваш брак, то, позвольте вам заметить, я – против!
– Ну не говорите так!
– Почему это не говорить? Говорю, и все. Это не обсуждается! Вы меня поняли? Вот и прекрасно. Всего хорошего.
Дверь закрылась. Лорд Маршмортон ушел, сознавая, что проявил похвальную твердость. Джордж набил трубку и задумчиво закурил. Где-то теперь Мод? Что делает?
Мод в этот момент встречала ясной улыбкой своего брата, который ковылял вверх по лестнице после запоздалого утреннего туалета.
– Ой, Перси! – говорила она. – Какое у меня было приключение! Страшный бродяга преследовал меня несколько миль подряд! Совершеннейший зверь! Я так перепугалась, что попросила священника из соседней деревни, чтобы тот его прогнал. Как я жалела, что тебя нет со мною! Отчего бы тебе не ходить со мной на прогулки? Право, одной – совсем уж нельзя.