Страница 246 из 273
Глава XVI
Когда прибыл лорд Маршмортон, Джордж читал доставленное утренней почтой письмо от Билли Дор. Оно было в основном посвящено передрягам, переживаемым подругой мисс Дор, мисс Синклер, из-за Спенсера Грея. Судя по всему, Спенсер Грей вел себя довольно странно. Относясь к мисс Синклер на ранних стадиях их знакомства с почти нескромной пылкостью, он вдруг охладел к ней. За недавним обедом он держался с непонятной отчужденностью и вот теперь, к моменту написания письма, исчез совершенно, оставив одну лишь обрывочную записку о том, что вынужден срочно выехать за границу и, как это ни прискорбно, они вряд ли встретятся снова.
«Он, – писала мисс Дор со вполне обоснованным негодованием, – наговорил бедной девочке, что она – единственная на свете. Если он думает, что может смыться, бросив „До свидания, желаю удачи!“, то глубоко ошибается. Но и это не все. Ни за какую границу он не уехал. Я видела его сегодня днем на Пиккадилли. Он тоже меня заметил, и как ты думаешь, что он сделал? Нырнул в переулок! Каков голубчик, а? Должно быть, несся, как заяц, – когда я добежала до переулка, его уже и след простыл. Поверь мне, Джордж, тут что-то не так».
Побывав уже раз или два конфидентом в бурных романах Биллиных подруг, романах, которые где-то на полпути всегда шли наперекосяк и, не достигнув точки равновесия, умирали естественной смертью, Джордж заинтересовался ими разве что в одном смысле – письмо утешительно свидетельствовало, что не у него одного неприятности такого рода. Он просматривал остаток письма и был уже в самом конце, когда раздался резкий стук в дверь.
– Войдите, – крикнул Джордж.
Вошел невысокий плотный человек средних лет. С первого же взгляда Джордж силился и не мог вспомнить, где он его видел. А ведь точно видел! Наконец он вспомнил: это садовник, которому тогда, в замке, он передал записку для Мод. С толку сбили заметные перемены в его облачении. Когда они впервые встретились, на нем была неопрятная садовая одежда. Теперь же, надев, по-видимому, свой выходной костюм, он выглядел занятно франтоватым. Право же, встретив его в аллее, можно было принять его за добропорядочного соседа.
У Джорджа запрыгало сердце. Влюбленный – вечный оптимист, и он не мог придумать иной причины для прихода этого человека в коттедж, кроме одной – ему поручено передать записку от Мод. Урвав у счастья секунды, он поздравил себя с обретением такого великолепного посредника. Очевидно, садовник из старых, преданных слуг, о которых пишут в книгах, – верный, доброжелательный, надежный, готовый на все ради «маленькой мисси (благослови, Господи, ее душу)». Может быть, он еще качал Мод на коленях и с собачьей привязанностью следил за ее детскими забавами. Джордж приласкал гостя взглядом и поискал в кармане надлежащее вознаграждение.
– Доброе утро, – сказал Джордж.
– Доброе утро, – ответил садовник.
Придира сказал бы, что говорил он грубовато и без радушия. Но в том и таится прелесть этих преданных слуг. Это их конек – намеренно скрыть золотое сердце, принимая строгую и отчужденную манеру. И, заметьте: «Доброе утро», не «Доброе утро, сэр». Нарочитая независимость, подобающая свободному человеку. Джордж старательно прикрыл дверь и заглянул на кухню. Миссис Платт ушла. Все в порядке.
– Вы принесли записку от леди Мод?
Несколько мрачноватое выражение лица сменилось выражением суровым.
– Если вы имеете в виду мою дочь, – сказал гость ледяным тоном, – то вы ошиблись.
В последние дни Джордж не был чужд потрясений и даже свыкся с ними, но это, последнее, совершенно потрясло его.
– Прошу прощения? – сказал он.
– И правильно делаете, – отвечал граф.
Джордж сглотнул раз и другой, стараясь ослабить странную сухость во рту.
– Вы – лорд Маршмортон?
– Да.
– Боже правый!
– Вы удивлены?
– Нет, ничего, – пробормотал Джордж. – Вы, по крайней мере… я хочу сказать… Просто вы очень похожи на одного садовника у вас в замке. Я… вы, конечно, сами замечали.
– Садоводство – мое хобби.
– Значит, это были вы…
– Я.
Джордж сел.
– Тут надо подумать, – сказал он.
Лорд Маршмортон остался стоять. Он сурово покачал головой.
– Ничего не выйдет, мистер… Я не знаю вашей фамилии.
– Бивен, – сказал Джордж, радуясь, что в этой душевной буре он еще не забыл ее.
– Не выйдет, мистер Бивен. Это нужно прекратить. Я говорю о странной связи между вами и моей дочерью. Ее надо кончить немедленно.
По мнению Джорджа, эта связь вряд ли начиналась, но он промолчал.
Лорд Маршмортон продолжил речь. Леди Каролина велела ему быть предельно суровым, и его решимость придавала речи ту строго отмеренную суровость и тщательность, которые отмечали его нечастые выступления в Палате лордов.
– Я не хотел бы судить слишком строго. Молодость – романтический период, когда сердце преобладает над разумом. Я и сам был когда-то молод…
– Вы и теперь молоды, – сказал Джордж.
– А? – вздрогнул лорд Маршмортон, от приятной неожиданности теряя нить рассуждений.
– Вам не дашь больше сорока.
– Ну, что вы, что вы, мой мальчик… то есть мистер Бивен.
– Честно, не дашь.
– Мне сорок восемь.
– Расцвет жизни.
– По-вашему, я не выгляжу на столько?
– Ни в коем случае.
– Ну, ну. Кстати, как у вас с табаком, мой мальчик? Я забыл дома кисет.
– Вот там, у вас под локтем. Недурен. Купил в деревне.
– Я курю такой же.
– Интересное совпадение.
– Необычайное.
– Спичку?
– Спасибо, у меня есть.
Джордж тоже набил трубку. Все это уже походило на встречу друзей.
– О чем я говорил? – сказал лорд Маршмортон, выпуская уютное облако. – Ах да. – Он вынул трубку изо рта, чуть-чуть смущенно. – Да-да, именно так.
Наступило неловкое молчание.
– Вы и сами должны понимать, насколько это невозможно.
Джордж покачал головой.
– До меня, может быть, медленно доходит, но я не понимаю.
Лорд Маршмортон припомнил часть из того, что его сестра велела сказать.
– Во-первых, что нам о вас известно? Вы совершенно чужой человек.
– Ну, мы все как-то быстро знакомимся друг с другом, правда? Только что я встретил на Пиккадилли вашего сына, мы поговорили, и вот вы уже наносите мне добрососедский визит.
– Это не совсем визит…
– Но вышло-то именно так.
– И потом, понимаете… Мы – древний род. Маршмортоны были в Бэлфере еще до войны Алой и Белой розы
[121]