Страница 234 из 273
Джордж даже задохнулся. Тайны людской в знатных домах Англии ошеломили его. Изумление, впрочем, скоро сменилось негодованием.
– То есть как? Вы ставите на леди Мод?! Ну и гады.
Альберт обиделся.
– Эт кто гады?
Джордж почувствовал, что нужна дипломатия. В конце концов, от этого юноши зависит многое.
– Я имел в виду дворецкого, как его, Кеггса.
– Он не гад, он – змей. – Альберт затянулся, чело его потемнело. – Всегда он тянет. И как это он ухитрился вытянуть кого надо!..
Альберт прыснул.
– Но тут я его достал, прям как есть! Он вообще меня хотел не пускать. Мал еще, говорит. Хотел без меня тащить. «Врежьте ему в ухо, – это он говорит, – и гоните к чертям». А я говорю: «Хрена! А чего мне будет, ежли я пойду к его милости и накапаю?» Он говорит: «Ладно, пущай, где твой пятак? Только ты тащи последним, потому как младше всех». Ладно. Они тащат, и, конечно, Кеггс вытягивает – кого? Мистера Бинга.
– Мистера Бинга, вот как?
– Ага. Все знают, что Реджи – козырная карта. Ну он и рад! Во всю морду, змеюка! А моя очередь как дошла, он мне и говорит: «Извиняюсь, Альберт, а только имен-то нету! Все вышли!» «Правда, – я говорю, – все вышли? Ну ладно, коли вы все такие честные собрались, дайте и мне честный шанец». А он говорит: «Эт в каком смысле?» А я говорю: «Напиши на бумажке „мистер икс“, и ежели ее милость на ком-нибудь женится, кто не был на балу, я и выиграл». «Хорошо, – это он говорит, – а ты знаешь, какие у нас условия? Ничего вообще не считается, если не выйдет за две недели после бала», – это он мне говорит. «Ладно, – я говорю, – давайте, пишите билет, так оно будет честно и по-людски». Ну, пишет он билет «мистер икс», а я говорю им всем: «Будете свидетелями. Если кто не с этого бала и она на нем женится, тогда я выиграл весь котел». – Они говорят, мол, все правильно, и я им тогда прямо так и леплю: «Не слыхали? Наша миледи влюблена в одного американца». Они сначала не верили, а потом Кеггс пораскинул мозгами, сложил, помножил, то да се, сразу побелел, как простыня, и говорит, это надувательство, тянуть все заново, а они говорят, нет, все честно, один предложил за мой билет десятку откупного. Ну, я – ни в какую. Вот, – подытожил Альберт, бросая окурок в камин как раз вовремя, чтобы не обжечь пальцы, – я и хочу вам помочь.
Из всех известных состояний духа среднему человеку труднее всего долго поддерживать в себе возвышенное негодование. Джордж был именно человек средний, и в течение только что отзвучавшего монолога все время чувствовал, что куда-то сползает. Сначала его просто тошнило; потом, помимо воли, смешило; теперь же, когда он узнал все факты, он не мог думать ни о чем, кроме небывалой удачи – он обрел союзника, сочетающего не по годам развитый ум с полным отсутствием совести. На войне как на войне, в любви – как в любви: и там и тут человек практичный требует от своих соратников скорее умения драться, чем величия души. Паж, исполненный больших достоинств, в данном случае был бы бесполезен. Альберт, который при таком непродолжительном знакомстве успел показать, что достоинства ему неведомы и он не распознает их, даже если их поднесут ему с зеленым горошком, обещал стать бесценным помощником. Что-то говорило Джорджу, что его прямо распирает от полезных идей.
– Возьми еще пирога, – нежно сказал Джордж.
Альберт покачал головой.
– Возьми, – упрашивал Джордж, – хоть кусочек.
– Там нету кусочка, – с сожалением отвечал Альберт. – Я все съел. – Он вздохнул. – Есть план!
– Отлично! Какой?
Альберт сдвинул брови.
– Такой. Вы хотите видеть м'леди, но не можете прийти в замок, и она не может к вам прийти, с этим толстым братцем на хвосте. Так или не так? Вру я?
Джордж поспешил заверить, что все совершенно так, и спросил, каков же выход.
– Вот какой. Сегодня там большой бал, брату нашему двадцать один год. Все графство собирается.
– Ты считаешь, что мне надо проникнуть туда и смешаться с гостями?
Альберт презрительно фыркнул.
– Что я, дурак, что ли?
Джордж поспешно извинился.
– Не-а, вот чего вы можете. Я слышал, Кеггс говорил экономке, что придется нанять временных официантов…
Джордж потрепал его по голове.
– Эй, не порти прическу, – холодно отшил его паж.
– Альберт, ты великий мыслитель своего века. Я проникаю в замок под видом официанта, ты предупреждаешь леди Мод, и мы с ней беседуем. Лучше не придумал бы сам Макиавелли
[118]
[Никколо Макиавелли (1469–1527) – итальянский мыслитель и политический деятель, рекомендовавший правителям не ограничивать себя в выборе каких бы то ни было средств.]
.
– Мак… кто?
– Один из твоих предшественников. Великий интриган того века, своего. Да, но…
– Чего еще?
– Как это устроить? Как мне получить это место?
– А, эт просто. Скажу экономке, что вы мой родственник из Америки, официант в лучших ресторанах. Приехал, мол, в отпуск, на один вечер согласен, так и быть. Заплатят кое-что.
– А я отдам тебе.
– Это хорошо, – одобрил Альберт, – я как раз хотел предложить.
– Тогда ты все и устраивай.
– Конечно я, кому ж еще? Вам надо прийти ровно в восемь к служебному входу и сказать, что вы – мой родственник.
– Как можно говорить такие вещи?
– А, что?
– Неважно.