Страница 201 из 273
– Может быть, вы больше любите музыку? Как раз перед отъездом я видела ужасно хорошую оперетку. Называется «Вслед за девушкой». А вы ее видели?
– Я ее написал.
– Что??!
– Ну, написал к ней музыку.
– Да музыка же чудесная! – Мисс Пламмер даже задохнулась, словно тогда уж он никак не мог притязать на авторство. – Я ее все время напеваю.
– Ничего не могу поделать. Написал.
– Так вы, что ли, Джордж Бивен?
– Да.
– Но… – Мисс Пламмер едва не лишилась голоса. – Но я всю жизнь танцую под вашу музыку! У меня дома, наверное, пятьдесят пластинок!
Джордж покраснел. При любом, самом шумном, успехе невозможно привыкнуть к славе, когда она подходит вплотную.
– Да это такая красота! Помните, во втором акте? Это же просто чудо!
– Что именно? Пара-рам, тарам-пам-парам?
– Нет, вот это: ти-рим-тири-ри-рим, тим-тим-тирим. Ну, вы знаете. Про то, как бабушка танцует шимми.
– За слова я не отвечаю, – поспешно сказал Джордж. – Их навязал мне либреттист.
– По-моему, слова чудесные. «Папочка горюет, ай-ай-ай, а бабушка танцует, в ус она не дует…» Я просто в восторге! – Мисс Пламмер подалась вперед, она была девушка импульсивная. – Леди Каролина!
Разговор прервался. Леди Каролина обернулась.
– Да, Милли?
– Вы знали, что мистер Бивен – тот самый мистер Бивен?
Все прислушались. Джордж робко вжался в стул. Такой шумихи он предвидеть не мог. Седрах, Мисах и Авденаго
[125]
[Седрах, Мисах и Авденаго. – См.: Дан. 3, 12–30.]
, вместе взятые, не ощущали и десятой доли того жара, который пожирал его. Он был, в сущности, скромен.
– Тот самый? – переспросила леди Каролина. Ей было больно признавать, что он вообще существует на одной с ней планете; восхищаться же им, как того, очевидно, ожидала от нее мисс Пламмер, она и вовсе не могла. Бросив взгляд – только что из морозильника – на съежившегося Джорджа, она вскинула аристократические брови.
Мисс Пламмер не смутилась. Она была в том возрасте, когда поклоняются героям, и Джордж в ее глазах разделял пьедестал почета с Дугласом Фэрбенксом
[126]
[Дуглас Фэрбенкс (1883–1939)– американский киноактер.]
, Френсисом К. Бушманом и парой чемпионов по теннису.
– Да вы же знаете! Джордж Бивен, который написал «Вслед за девушкой».
Леди Каролина не выказала признаков оттаивания. Она не слышала о «Вслед за девушкой» и всем своим видом демонстрировала, что допускает печальную возможность, но для нее это – ноль.
– И еще многое, – неутомимо настаивала мисс Пламмер.
– Вы слышали, есть пластинки!
– Ну разумеется!
Это сказала не леди Каролина, а человек, сидевший подальше.
– Ну конечно! – воодушевился он. – Шимми «Скенек-теди», ей-богу! Высший класс.
Все выказывали радушную заинтересованность; точнее сказать, все, кроме леди Каролины и лорда Бэлфера. Перси почувствовал, что его обвели вокруг пальца, и проклинал недоумка Кеггса за его совет. Все пошло не так. Джордж пользовался явным успехом. Твердое большинство восхищалось им. В общем – полный провал. Лучше бы оставить его в этом чертовом коттедже. Лорд Бэлфер был серьезно расстроен.
Но это ничто по сравнению с агонией, которая тут же постигла его измученную душу. Лорд Маршмортон, со все возрастающим пылом вслушивавшийся в хвалебный хор, поднялся со стула и прокашлялся. Очевидно, что-то хотел сказать.
– Э-э… – выговорил он.
Рокот разговоров погас, все замерли, как всегда бывает в застолье, когда один из участников встает. Лорд Маршмортон снова прокашлялся. Его загорелое лицо потемнело еще больше, а в глазах появилось такое выражение, будто он собирался бросить кому-то вызов. Этот был взгляд Аякса, презревшего молнию, взгляд раздраженного мужа, собирающегося сказать, что с него довольно, он идет на угол погонять с друзьями шары. Никто не мог бы утверждать, что лорд Маршмортон вылупился. С другой стороны, никто не мог бы утверждать, что он не вылупился. Во всяком случае, он явно волновался. В мгновенном порыве, на волне всенародных восторгов, он решился на поступок и теперь нервничал, но стоял твердо, как солдат, уже ступивший ногой на бруствер. Он прокашлялся в третий раз, бросил быстрый взгляд на свою сестру Каролину и уставился остекленевшим взором в пустое пространство над ее головой.
– Воспользуюсь случаем, – быстро сказал он, для верности вцепляясь в скатерть, – воспользуюсь случаем, чтобы объявить о помолвке моей дочери Мод с мистером Бивеном. Прошу вас всех, – закончил он, совсем уже поспешно падая на стул, – выпить за их здоровье.
Наступило тяжелое молчание. Нарушили его два звука, раздавшиеся одновременно в двух разных концах комнаты: сдавленный вскрик леди Каролины и звон разбитого стекла.
Впервые за всю свою долгую, безупречную карьеру дворецкий уронил поднос.
Глава XXIV
Терраса была окутана недвижной ночью. С иссиня-черного неба смотрели звезды – смотрели с тем же спокойствием, как и тогда, в ночь бала, когда Джордж таился в кустах, вслушиваясь в завывания музыки и думая долгие думы. С темных лужаек у реки донесся хриплый крик коростеля, приглушенный далью.
– Что будем делать? – спросила Мод. Она сидела на каменной скамье, где сиживал, бывало, Реджи Бинг, размышляя о своей несчастной любви и о своей несчастной привычке мазать при косом ударе. Джорджу, стоявшему рядом, она казалась светлым пятном во мраке. Лица он не различал.
– Не знаю, – честно ответил он.
Он и не знал. Его, как и леди Каролину, и лорда Бэлфера, и Кеггса, дворецкого, слова лорда Маршмортона повергли в полное смятение. Он был захвачен врасплох и не мог справиться с ситуацией.
Из светлого пятна раздался сдавленный звук. В тишине он прозвучал слишком громко, терзая натянутые нервы.
– Прошу вас!
– Н-не м-могу сдержаться!
– Право же, плакать тут не о чем. Надо хорошенько подумать, и мы найдем какой-нибудь выход. Пожалуйста, не плачьте.
– Я не плачу! – сдавленный звук оказался всплеском веселья. – Это так нелепо! Бедный отец! Взять и подняться прямо при всех. Вы видели, какое лицо было у тети Каролины?
– До сих пор вижу, – сказал Джордж. – Никогда не забуду. Ваш братец тоже не выказал особой радости.
Мод больше не смеялась.