Страница 112 из 273
Из сада шел Натти. Он был весел. Глазки светились. Губы что-то насвистывали.
– Где Долиш?
– Уехал.
– То есть как? В каком смысле? У-е-хал?
– Вот именно.
– Совсем?
– Совсем.
– Абсолютно?
– Да.
– Значит, полностью?
– Да.
– И ты за него не выйдешь?
– Нет.
– А, черт! – вскричал он и шмякнулся на ступеньки, как медуза.
23
Элизабет это не тронуло. Она была доброй, но его не пожалела, даже испытала какое-то облегчение. Когда, очнувшись, он открыл рот, закрыл и открыл снова, она побежала по тропинке. Она не выдержала бы вопросов. Надо заняться пчелами, а не поможет – уйдет с головой в уборку.
«Зачем он слушал ее?» – думала она. Почему не обнял, не выругал? Почему мужчины вообще слушают женщин? Если бы он ее любил, он бы остался. Эти размышления прервал слабый голос:
– Не верю…
Натти шел за ней, повторяя: «Нет, не верю».
– Привыкнешь, – отвечала она.
– Ты прогнала его?
– Да.
– За что?
– Что ж еще было делать?
– Он что, слышал вчерашний разговор?
– Да.
– Ой!
Она промолчала.
– Ты бы объяснила.
– Как?
– Ну, не знаю, как-нибудь. Значит,
ты
его выгнала?
– Да.
– Не понимаю.
У нее лопнуло терпение.
– Натти, поговорим о чем-нибудь другом.
– Да, но…
– Не надо! Я не выдержу. Я и так еле жива.
Он продолжал ворчать, но она его не слушала. Длилось это долго, пока не раздался гудок автомобиля.
24
Из автомобиля вышел молодой высокий человек в светлом костюме и соломенной шляпе. Когда он заговорил, оказалось, что он англичанин.
Натти смотрел на него угрюмо. Можно ли веселиться в такую минуту? Элизабет, погруженная в думы, его даже не заметила.
– Простите, – спросил пришелец, – здесь обитают Бонды?
– Да, – отвечала хозяйка.
– Спасибо, – сказал гость. – Моя фамилия Николз. Надеюсь, вы получили мое письмо?
Что-то она такое слышала. «Николз…» Кто же это?
– Я, знаете ли, юрист. Написал вам про это завещание.
– А, да! – вспомнила она и собралась пригласить в дом, но он продолжал:
– Понимаете, я должен кое-что объяснить. Я написал сразу. Так нельзя нам, юристам. Хотел поскорее сообщить, чтобы вы зря не надеялись. Понимаете, Билл, то есть лорд Долиш, – мой друг. Когда я узнал, что Натком умер, я ему позвонил и сказал, что тот ему все оставил. Так, по-дружески, как говорится, в неформальном стиле. Вы, конечно, мисс Элизабет Бойд?
– Да.
– Рад слышать. Если бы вы ею не были, вы бы меня не поняли.
Она его и так не понимала. Натти напоминал растерянную змею.
– Видите ли, – продолжал юрист, – мой отец, глава фирмы, все делает как следует. Это очень долго, люди ждут, где же их деньги. Вот я и решил сообщить сразу. Мне бы не стоило быть юристом. Если отец узнает про письмо, он так и подумает. Вот я и приехал попросить, чтобы вы ничего не говорили.
– Вы просите, – проверила Элизабет, – чтобы мы не говорили про письмо?
– Да-да.
– А почему я могла бы о нем говорить?
– Да так, знаете, к слову.
– Когда? Я с вашим отцом незнакома.
– Скоро познакомитесь. Он хочет с вами встретиться из-за этих денег.
– Денег?
– Вы не получили его письма?
– Нет.
– Я думал, они пришли вместе. Вот он, отцовский метод! Неужели письма нет?
Наконец Элизабет нашла силы улыбнуться. Ей понравился этот человек.
– У меня – нет, – сказала она.
– И вы ничего не знаете о завещании?
– Только то, что вы написали.
– Что хотеть от этого… психа? – спросил Натти. – Помнишь, он стал вегетарианцем? А как он читал со мной Марка Аврелия? Да что там, одни странности. Вечно он меня мучил. Теперь оставил эту мелочь!
Мистер Николз сочувственно кивнул.
– Знаете, почему я решил, что он все оставил Биллу? Тот ему помог с гольфом. Вот уж бедняга!
– Кто, ваш Долиш? Получил пять миллионов.
– Не получил.
– То есть как?
– Так. Есть другое завещание.
– Какое?
– То, о котором я говорю.
Он удивленно оглядел их. Они явно не понимали.
– А, – догадался он, – я вам ничего не сказал! Видите ли, они с отцом повздорили, а потом помирились. На радостях дядя составил новое завещание. Я думал, оно уже пришло. Надо было предупредить, чтобы вы меня не выдали. Сослался на усталость – и сюда. Конечно, жалко старого Билла, но вас я поздравляю, мисс Бойд.
– Который час? – спросила она.
Николз удивился и взглянул на часы.
– Без пяти одиннадцать.
Тут он удивился еще больше, ибо Элизабет, стремглав пробежав мимо него, садилась в машину.
– На станцию! – крикнула она солидному шоферу.
– А?
– К одиннадцатичасовому поезду!
Заметив, что он склонен к тугодумству, она крикнула:
– Десять долларов!
Машина дернулась, словно ее укололи. Два-три раза в жизни шофер мог схватить идею сразу. То был один из них.
– Это правда? – спросил гостя Натти.
– Еще какая.
Радостный крик озарил летнюю тишину.
– Выпьем! – закричал Натти. – Ах, забыл! Мне же нельзя.
– А что такое?
– Вижу обезьян.
– Один мой приятель видел кенгуру.
– Что ж, съедим пирога, выпьем водицы. Поговорим про дядю. Хо-хо!
– Хо, – согласился Николз. – Пирога – самое время!
25
Билл продвигался к курительному вагону, в котором почти никого не было. Он был в том состоянии, когда надо закурить или сдаться на милость судьбы. Наконец он сел к окну и закурил трубку.
Контролер проверял билеты. Билл машинально показал билет, контролер двинулся дальше. Связных мыслей не было. Тупая боль, муть какая-то – и больше ничего.
Вдруг он заметил, что контролер вернулся и что-то говорит насчет билета. Он его вынул, но этого оказалось мало. Прислушавшись, Билл услышал странные вещи и переспросил:
– Что-что?
– Леди сказала, вы заплатите, – повторил контролер.
Билл растерялся. Вероятно, у него что-то с мозгами. Собрав весь наличный разум, он повторил:
– Леди сказала, что я заплачу?
– Да.
– А… почему?
– Спросите чего полегче!
– Заплачу?
– Так и сказала, джентльмен в сером костюме.
– Тут какая-то ошибка.
– Я верно говорю.
– А какая эта леди?
Контролер порыскал в уме, отыскивая определений.
– Маленькая, – медленно выговорил он, – глаза такие… темные…