Страница 93 из 194
Другим камнем преткновения между ними был вопрос Герцеговины, которая все еще оставалась «голубой мечтой» князя Николы. Австрия пыталась давить на Черногорию, требуя полного отказа от какого-либо вмешательства в герцеговинские дела. Никола, однако, выполнял эти требования крайне неохотно. Когда в 1882 году в Боснии и Герцеговине вспыхнула очередная волна выступлений против Австро-Венгрии, многие их участники, дабы избежать наказания, бежали в соседнюю Черногорию. Отказ Цетинья выдать боснийских повстанцев почти на целое десятилетие испортил отношения между Австрией и Черногорией. У Николы оставалась надежда, что поддержка местного населения, недовольного австрийским правлением, когда-нибудь позволит ему овладеть Герцеговиной.
Однако эти надежды окончательно рухнули в 1908 году. Летом 1908 года в Турции произошла младотурецкая революция. Младотурки свергли султана Абдул-Хамида II, восстановили конституционное правление и провозгласили курс на модернизацию и централизацию Османской империи. Австро-Венгрия, испугавшись того, что новое активное правительство Турции захочет оспорить положение дел в Боснии и Герцеговине (которые с 1878 года находились под управлением Австрии, но фактически все еще оставались территорией Османской империи), объявила об аннексии (т. е. присоединении) Боснии и Герцеговины. В международной среде последовал так называемый Аннексионный кризис. Аннексия вызвала резкий рост напряженности в регионе, поскольку все балканские страны восприняли этот шаг как подтверждение экспансионистских планов Австро-Венгрии и как угрозу их национальной безопасности.
Иными словами, после 1908 года черногоро-австрийские отношения можно было охарактеризовать пословицей: «Хочешь мира, готовься к войне».
Новая ситуация на Балканах требовала совместных усилий славянских стран в борьбе против угрозы, исходившей от Австро-Венгрии. Однако отношения между ними оставляли желать лучшего. Особенно противоречивыми были отношения с
Сербией.
Схожесть языка и культур, статуса, исторического прошлого, а кроме того, общие цели – борьба против Австрии и Турции и стремление к самостоятельности от других великих держав – сочетались с недоверием друг к другу и соперничеством за внимание великих держав. Они были одновременно союзниками и соперниками. Идея о единстве судьбы «двух ветвей сербства» (Сербии и Черногории) после 1878 года стала скорее мешать, нежели способствовать сотрудничеству. Сербия стремилась к объединению всех сербов под одной короной, тогда как Никола надеялся возвысить собственную династию и даже претендовал на сербский престол. Когда его зять Петр Карагеоргиевич в 1903 году взошел на сербский трон, Никола воспринял это как личное поражение, а провозглашение Николы королем в 1910 году Белград воспринял как предательство идеи объединения. Враждебность между странами подогревалась еще и тем, что они никак не могли договориться о разделе «турецкого наследства», о судьбе Старой Сербии, Новопазарском Санджаке, Македонии и Албании. Из Белграда и Цетинья без конца сыпались взаимные обвинения во вмешательстве во внутренние дела. Никола видел в политических оппонентах «засланцев» Белграда, а в Белграде на Николу обрушивалась самая жесткая критика из всех соседних земель.
Но взаимные упреки и недоверие отходили на второй план, когда над странами нависала реальная угроза. Первый виток усиления сотрудничества наступил после австрийской аннексии Боснии и Герцеговины. Второй – когда вновь обострилась ситуация с Османской империей.
Для Черногории отношения
с Турцией
были всегда сложными, по понятным причинам: расширение границ княжества автоматически означало сужение владений султана и наоборот. Поэтому процесс по демаркации границ проходил крайне сложно и затянулся почти на 10 лет. Тем не менее, отношения между ними, несмотря на сложности, были вполне стабильными. В разгар демаркационных работ султан Абдул-Хамид даже пригласил черногорского князя с официальным визитом в Стамбул. Эта встреча прошла в очень дружелюбной атмосфере. Черногорский князь был принят с высочайшими почестями, а также получил ценные подарки, драгоценности и ордена в качестве личных подарков от султана.
Король Петр Карагеоргиевич. 1914
Однако внешне приличные турецко-черногорские отношения в любой момент могли испортиться. Поводов тому было много: постоянные пограничные инциденты в спорных районах, задолженность турецким банкам, которую княжеская администрация была не в состоянии выплатить, и так далее. Кроме того, в Цетине все громче звучала идея «защиты православного населения» в приграничных областях, что постепенно превращалось в программу территориальной экспансии.
Внешнеполитическая стратегия Черногории оставалась неизменной: цель заключалась в создании «Великой Черногории». С аннексией Боснии и Герцеговины были разрушены последние надежды Черногории на присоединение этих территорий, и она окончательно развернула свои территориальные притязания на юг, в сторону Османской империи, чья судьба была уже предрешена. Теперь ее территориальные претензии были сосредоточены на Полимле, Новопазарском Санджаке, Северной Албании вместе со Скадаром, частично Косово и Македонии. Черногория заняла позицию «защитницы» православных подданных Турции в этих приграничных территориях, что как бы санкционировало расширение здесь черногорского культурного влияния. Все эти действия служили одной цели – наиболее успешному завоеванию этих территорий в следующей войне с Турцией.
Разговоры о том, что новая война с Турцией будет, начались почти сразу после окончания процесса по разделу границ в 1880 году, поскольку Черногория изначально считала это разграничение нечестным и неудовлетворяющим черногорские территориальные претензии. Уже с 1910 года в черногорской печати и выступлениях главных политиков, в том числе князя, зазвучали тезисы о скорой неизбежности новой войны с Турцией. Государственная пропаганда была направлена на обоснование необходимости этой войны. В печати стало появляться все больше статей и брошюр, где Албания называлась «Турецкой Зетой» или «Скендерией» и где доказывалось «историческое право» Черногории на эти земли.