Страница 92 из 194
Встреча Елены и Виктора Эммануила произошла в Москве еще на коронации Николая II, и будущий король сразу же влюбился в черногорскую красавицу, которая сидела по соседству. Очень скоро в Цетине состоялась помолвка, а уже осенью будущая Елена Савойская прибыла в Италию, где приняла католичество. Этот брак многие подвергали сомнению из-за несоответствия супругов друг другу: Савойская династия – старейшая католическая династия в Европе, а черногорская – новоиспеченная православная. Да и внешне супруги были слишком разные: Виктор Эммануил отличался очень низким ростом, около 150 см, и не был слишком привлекателен. В то время как его жена была высокой смуглой черногорской красавицей, которой он едва доходил до плеча. Даже умелые постановочные кадры придворных фотографов, где их ставили на разные ступеньки лестницы или надевали на короля высокие шляпы и туфли на высокой подошве, не могли скрыть этот разительный контраст в их росте. Однако этот брак оказался чрезвычайно крепким и счастливым, насколько он мог быть таковым в то тяжелое время, которое выпало на их долю. В нем родилось пятеро детей. Елена смогла понять и полюбить Виктора Эммануила и до конца жизни была ему абсолютно преданна. Рука об руку они прошли сложнейшие испытания, выпавшие на их долю: Вторую мировую войну, фашизм, эмиграцию, смерть одной из дочерей, Мафальды, ставшей женой немецкого герцога и погибшей в немецком концлагере.
Виктор Эммануил и Елена Черногорская. 1936
Таким образом, династическая политика Николы была чрезвычайно успешна. По исследователи обращают внимание на интересную деталь: он старался укрепить отношения с обоими складывающимися блоками (Тройственным союзом и Антантой), что было кстати накануне зарождающейся мировой войны. Однако, увы, воспользоваться плодами своей политики ни ему, ни его детям не было суждено. Судьба большинства из них оказалась трагична.
Внешняя политика
Международная дипломатия Черногории долгое время оставалась непропорционально активной для размеров и политического статуса этой крошечной страны. Особенно интенсивными отношения Черногории с европейскими странами были в 1850–1878 годы, когда решение так называемого Восточного кризиса входило в свою завершающую стадию. После Берлинского конгресса интерес Европы к Цетине закономерно снизился, но сама Черногория, обретя независимость, стала энергично искать свое «место под солнцем» на международной политической арене.
Уже к концу XIX века Черногория установила дипломатические отношения с Россией, Францией, Италией, Великобританией, Австро-Венгрией, Османской империей, Грецией, Болгарией и Сербией. Были заключены важные договоры о мире, границах и взаимной поддержке. И все это при почти полном отсутствии развитого дипломатического корпуса. Единственным органом, который на тот момент занимался международными делами, была крохотная по своим размерам княжеская канцелярия по международным делам, которая состояла всего из шести человек.
Ключевым направлением внешней политики оставались отношения с ближайшими соседями: Турцией, Австро-Венгрией, балканскими государствами и, конечно, Россией.
Россия
была первой великой державой, направившей в Цетине своего представителя – А. С. Ионина. Его роль выходила далеко за рамки дипломатической миссии: он практически 10 лет был главным консультантом черногорского двора по международным отношениям, подготавливал документы, обучал черногорских чиновников азам международных отношений, поскольку в княжестве еще не существовало профессиональных дипломатов.
Влияние России было колоссальным: она взяла на себя защиту черногорцев за рубежом, способствовала признанию династии Петровичей-Негошей как равнородной европейским домам, щедро снабжала государство субсидиями и кредитами, зачастую безвозмездно. Суммы, которые Черногория получила от России за период правления Николы, были заоблачными.
Посольство Австро-Венгрии. 1900-е
Щедрая поддержка Петербурга позволила Николе вести политику с известной долей беспечности: жить в долг, не слишком заботиться о бюджете, рассчитывая, что Россия всегда выручит и заступится. Но эта зависимость от субсидий оборачивалась несамостоя-тельностью: стоило бы Петербургу на время приостановить помощь, Черногория оказалась бы парализованной.
Несмотря на зависимость от России, Никола только внешне был послушным союзником. На самом деле он далеко не всегда следовал советам российских дипломатов, предпочитая лавировать между великими державами. По сути, это были умелые манипуляции, актерская игра, за которой стояла отчаянная нужда и желание вести собственную независимую политику.
В начале XX века русско-черногорские отношения заметно охладели. Это было связано с тем, что Россия пыталась контролировать расходование своих субсидий, требовала от Черногории отчетности и выполнения договоренностей. Никола же этим оскорблялся и воспринимал как вмешательство во внутренние дела. Чем более прохладное отношение Никола демонстрировал русским представителям в Цетине, тем больше демонстративной любезности он оказывал Австрии и Италии.
Однако внешние «заигрывания» с
монархией Габсбургов
не меняли сути их напряженных отношений. Австро-Венгрия рассматривала Черногорию прежде всего как рынок сбыта своих товаров и всеми силами стремилась препятствовать развитию экономики страны, поставив ее под свой контроль. Экономическая ситуация в Черногории благоприятствовала такому намерению. В силу своего положения и экономической неразвитости Черногория зависела от австрийского рынка и ее промышленности. Кроме того, Австрия по Берлинскому трактату получила право контролировать порт Бара, чем еще больше затягивала экономический узел вокруг своей маленькой соседки. Никола долго добивался пересмотра этого условия, но это стало возможным только в начале XX века. Еще одним эффективным способом экономического контроля были кредитные займы, которые австрийские банки охотно предоставляли погрязшему в долгах черногорскому правительству.
Посольство России. 1910-е