Страница 67 из 194
Одним из самых проблемных регионов в то время была Граховская область, которая формально принадлежала Турции, но черногорцы считали ее своей. Очередной конфликт вспыхнул в начале 1836 года, когда жители Грахова отказались платить дань герцеговинскому визирю под предлогом, что они принадлежат Черногории. Визирь послал на Грахово вооруженное войско, и в ходе военного столкновения черногорцы потерпели поражение, а город был сожжен. Лишь в 1838 году, в результате переговоров в Цетине, представитель герцеговинского визиря и митрополит Негош договорились о том, что граховляне должны платить дань турецким властям. Однако сам факт участия Черногории в переговорах с турецкой властью в качестве независимого субъекта стал огромным шагом вперед.
Тем не менее конфликтная ситуация в регионе сохранялась, что привело к подписанию в 1842 году в Дубровнике трехстороннего соглашения между Черногорией, Герцеговиной и представителями великих держав. Документ зафиксировал текущую границу, ввел арбитраж по спорным территориям и предусматривал совместное урегулирование конфликтов. В 1843 году Грахову был предоставлен автономный статус.
Параллельно обострялась ситуация на границе с османской Албанией. Первые серьезные столкновения здесь начались в 1843 году, когда во главе Скадарского пашалыка становится Осман-паша Скопляк. Турки начали нападать на черногорские приграничные села и захватили некоторые острова на Скадарском озере. Скопляк начал агитировать черногорцев из приграничных сел переходить под его власть. Всем, кто его поддерживал, он выдавал зерно или деньги. Голод, внутренние племенные разногласия и туркофилия, часто встречающаяся на пограничных территориях, позволили Скопляку привлечь на свою сторону более 600 черногорцев.
По возможности Петр II старался урегулировать отношения с соседями мирным путем, укрепляя чувство солидарности у правителей соседних народов. Он стремился пробудить чувство этнического родства даже среди тех, кто принял ислам. В переписке с визирями Герцеговины, Боснии и Северной Албании он напоминал им об общих славянских корнях. И это давало свои плоды. В результате подобной политики у него сложились уважительные отношения с герцеговинским визирем Али-пашой Сточевичем Ризванбеговичем. Они даже стали побратимами.
В отношениях с Австрийской империей также остро стоял вопрос о территориальном размежевании. Спорным был статус монастырей Станевичи и Маине, которые по факту были черногорскими, но находились на территории Австрии. Под давлением Вены Петр Негош в конце концов согласился на продажу этих монастырей. В ответ на эту уступку Австрийская империя начала процесс разграничения по спорным территориям, относясь к Черногории как к независимому правовому субъекту. В 1841 году между ними был подписан договор, регулирующий границу на территориях Кривошия, Боки Которской и Паштровича.
Важными в этот период для Черногории по-прежнему остаются отношения с Россией. Она становится главной опорой митрополита во внешней политике, а также во внутреннем государственном строительстве. Помимо политической поддержки, Россия помогала Черногории материально и обеспечивала ее кадрами.
Спустя несколько лет после первого посещения России, в 1837 году, митрополит Негош снова направился в Петербург. Однако его задержали на границе в Пскове и дальше не пустили. Все дело было в интригах Ивана Вукотича – бывшего председателя Сената, который из-за своих неудавшихся политических амбиций в 1834 году покинул Черногорию и вернулся в Россию. При дворе российского императора он сеял слухи о том, что митрополит своей политикой загубил черногорский народ, растратил все церковное имущество, заложил у австрийцев монастыри, привел в упадок государственный аппарат и т. д. Вукотич возлагал на владыку ответственность за нестабильность в стране и пограничные межплеменные конфликты. Под влиянием этих слухов в России возникло недоверие к Петру Негошу, и Николай I поручил российскому консулу в Дубровнике проинспектировать положение дел в Черногории. Донесения консула, однако, не подтвердили слухи Вукотича, и владыка Петр Негош был допущен на аудиенцию ко двору. Более того, по итогам этой встречи Николай I распорядился увеличить помощь Черногории с 1000 до 9000 дукат ежегодно.
Али-паша Ризванбегович Сточевич. 1850
Доставить эту сумму и проследить за ее употреблением по назначению в Черногорию вместе с Негошем направился жандармский полковник Я. Н. Озерецковский. С митрополитом у них очень быстро установились дружественные отношения, и «сентиментальный жандарм», плененный Черногорией и ее народом, уже по возвращении в Россию стал добиваться разносторонней помощи для черногорцев.
После него в Черногорию прибыл молодой русский горный инженер Е. П. Ковалевский, которому поручено было произвести в Черногории геологические исследования. На тот момент Ковалевскому было 23 года, а владыке – 25, поэтому неудивительно, что они тоже быстро нашли общий язык и сдружились. Переписка между ними велась еще долго после отъезда инженера обратно в Россию. Ковалевский, как и прочие, был обворожен личностью владыки и писал о нем так:
«Чрезвычайно высокого роста, стройный, с черными, как смоль, ниспадающими по плечам волосами, с глазами полными блеску, правильными чертами лица – владыка представляет образец мужественной красоты… Владыка ведет жизнь чрезвычайно умеренную: стол его более чем неприхотливый; в одежде своей прост, но отличается от прочих черногорцев. Он до того щедр и сострадателен к нищете, что нередко отдавал последнюю свою рубаху бедному».
Франц Крюгер. Портрет Николая I. 1835
Е. П. Ковалевский – талантливый ученый, писатель и дипломат – сделал многое не только для России, но и для Черногории. Обойдя ее вдоль и поперек с целью проведения геологической разведки, он составил подробное описание природы Черногории, ее экономики, а также создал первую географическую карту страны!
Вслед за Ковалевским Черногорию стали посещать и другие русские ученые и путешественники. Для них Черногория была экзотикой, диковинным «островком свободы» среди владений Порты, новым неизведанным миром на, казалось бы, знакомой карте Европы. Особенно большой интерес вызывала она у так называемых славянофилов. Среди них эти земли посетили А. Н. Попов, В. А. Панов, Ф. В. Чижов. Их сочинения и статьи публиковались в российской прессе, где черногорская тематика пользовалась популярностью как среди либеральных, так и среди консервативных кругов.