Страница 8 из 67
— Я не понимаю, — сказала Вильгельмина, — почему я должна отказаться пользоваться его именем. Это было бы неуважением к нему, я терпеть не могу этих воплей детей богатых родителей, что они, дескать, такие независимые и хотят всего добиться сами. Зачем же папа старался? Ради кого он все это делал? Он много раз говорил мне, что только ради меня, и я ему верю. Если у меня будут дети, я тоже сделаю для них все, что смогу, и буду очень огорчена, если они начнут играть в дурацкую гордость и не захотят этим воспользоваться. К тому же это и вообще чушь — человек вполне может показать, на что он способен и чего он стоит, и с деньгами и без них.
— Совершенно с вами согласен, — снова сказал Дик. — Где вы держали свой медальон?
— В шкатулке на туалетном столике.
— Посмотреть можно?
— После обеда, — непреклонно сказала Вильгельмина, и Дик покорился.
— Простите, — робко заговорила Хетти, подняв голову от тарелки, — а о каком кредите вы говорите, не секрет?
— Если бы это был секрет, мы не стали бы говорить об этом в вашем присутствии, — улыбаясь, ответила Вильгельмина. — Да здесь и вообще нет секрета ни от вас, ни от кого-то другого. Я хочу занять в банке денег, чтобы открыть свой магазин. Буду там продавать продукты. Я всегда об этом мечтала.
— Может быть... вы возьмете деньги у меня? — еще более робко спросила Хетти. — Я не знаю, что с ними делать... правда...
Вильгельмина пододвинула ей блюдо с рыбой и ободряюще похлопала ее по руке. Дик Уиллет рассмеялся.
— Вы знаете, — начал он, обращаясь к Хетти, — вам просто феноменально повезло. Вы ведь не просто получили кучу денег, а еще сразу же сможете пристроить их как нельзя лучше. Я верю в талант мисс Вильгельмины... — Он внезапно замолчал. Каждый раз, когда приходилось произносить «мисс Вильгельмина», это раздражало его, потому что он никак не мог понять, что ему здесь не нравится.
Вильгельмина сдвинула брови.
— Вы думаете, это будет этично? — неуверенно спросила она.
— Не только этично, но еще и по-человечески, — без запинки ответил Дик, со значением глядя на нее. Оба не могли не понимать, что жизнь Хетти теперь резко изменится, что она к этому не готова и может даже по неопытности попасть в беду.
— Ну хорошо, — решилась Вильгельмина. — Но действовать мы с вами будем так: пойдем завтра к адвокату, и я возьму деньги взаймы под те проценты, которые считаются в деловом мире разумными и справедливыми. Оговорим и сроки, все как положено. Иначе не выйдет! — она слегка повысила голос, потому что увидела, что Хетти собирается возражать. — Если мой бизнес будет удачным, вы можете не забирать своих денег, а получать соответствующий вашему вкладу доход.
— Я бы хотела и работать у вас в магазине, если можно, — попросила Хетти.
Вильгельмина покачала головой. Дик удивленно посмотрел на нее.
— Нехорошо отнимать работу у тех, кто и в самом деле в ней нуждается, — пояснила Вильгельмина. — Мисс Хетти теперь богата, и я не могу позволить ей работать вместо какой-нибудь бедняжки, для которой двести долларов в неделю — это целое состояние и возможность уйти от нужды.
— Честное слово, — задумчиво сказал Дик Уиллет, пораженный этим твердым и справедливым замечанием, — я еще никогда не видел такого существа, как вы.
— Боже мой, я же и не собиралась просить плату за работу. — разволновалась Хетти. — Просто, если я вкладываю в этот бизнес деньги, я ведь могу помочь...
— Это логично, — согласилась Вильгельмина. — Если хотите — пожалуйста. — И она заговорила о том, какое и где собирается снять помещение, и о некоторых других своих планах. Дик внимательно слушал.
— Это здание ужасно! — воскликнул он, когда Вильгельмина сообщила, что уже договорилась насчет аренды, и назвала адрес будущего магазина. — Такой уродины я в жизни не видывал!
— Я перестрою свой этаж, — пояснила Вильгельмина. — Папа учил меня, что, когда дело касается недвижимости, проблемы внешнего вида отступают на задний план. Если я сниму дворец где-нибудь у черта на рогах по самой низкой цене, то могу прогореть в два счета. А если я арендую за бешеные деньги уродливый сарай в центре города — вот тут у меня все шансы преуспеть.
Они уже давно выпили кофе, и Вильгельмина, вспомнив о долге хозяйки, предложила гостям пройтись по саду. Впрочем, сад — не совсем точное слово, это был настоящий парк из старых прекрасных деревьев с густой листвой. Они медленно прошли по аллее и остановились около великолепных солнечных часов. Гости с любопытством разглядывали их.
— Часы цветочные, — оживленно заговорила Вильгельмина. — Видите, в каждом из двенадцати секторов посажены разные растения. Сейчас сезон, и они подобраны так, что распускаются как раз те цветы, которые... ну, который сейчас час.
— Разве все цветы цветут в разное время? — удивилась Хетти.
— Ну конечно! — И Вильгельмина стала рассказывать о том, что каждый цветок распускается утром и закрывается вечером в определенный час.
Дик слушал и рассматривал часы, потом стал смотреть по сторонам. Замок и парк интересовали его. На что же рассчитывал лорд Бэттени, неужели только на его смекалку и деловую хватку дочери? Ведь пятидесяти тысяч долларов, которые будет в конце каждого месяца приносить сюда Хетти, явно недостаточно, чтобы содержать в надлежащем порядке этот огромный замок и парк.
Хетти так увлеклась лекцией по цветоводству, что вскоре Дик оставил девушек вдвоем и медленно пошел по парку. Он размышлял об утренней встрече с отцом Хетти. Этот разговор оставил у него очень сложное впечатление.
Первое и совершенно отчетливое ощущение — мистер Доран нисколько не удивился. Его не удивило, что известный миллионер, умирая, оставил его дочери состояние в двадцать миллионов долларов. Он очень и очень радовался за Хетти, которую явно любил не меньше, чем лорд Бэттени — свою Вильгельмину, но удивлен он не был. Ничего менять в своем образе жизни он не собирался, никаких денег от дочери получать не хотел и радовался явно лишь тому, что она теперь обеспечена. А когда Дик спросил мистера Дорана, почему, по его мнению, лорд Бэттени оставил все деньги его дочери, а не своей собственной, тот ответил:
— Об этом надо спросить у него самого.
— Вы католик? — поинтересовался Дик, которому показалось, что его собеседник старается нарочито говорить правду, избегая противной Богу лжи.
— Да. Так что можете мне верить.
— Вы знали лорда Бэттени? — быстро спросил Дик Уиллет.
— Нет. Я не знал лорда Бэттени, — ответил отец Хетти Доран.