Страница 64 из 67
Вот они, Болиголовы! С виду просты, а на самом деле просчитывают все на три шага вперед. Но проклятая мягкость, врожденный порок, ни разу еще не дала довести начатое до конца. Но замыслы! Какие великолепные замыслы!
На него покосились соседи, да и чего было ожидать, если среди них стояли господа Хлыст и Крик, наши родственники, чьи интересы совпадали с интересами дома Чорен.
— Мой мальчик, — с ласковой насмешкой ответил ему Лунь, — мы все опасны. Упырь сказал: «война». А почему? Сколькие встанут под его знамена? Одни из страха, другие из выгоды, третьи увидят идею. Но Чоренов вынуждают к войне. Химера же этого жаждет. Другие дома ослабнут и тем самым освободят дорогу ее сыновьям. Ты молод и, может быть, поэтому хочешь войны. Молодость живет мечтами, надеется выиграть. Старость тоже живет мечтами: мечтами увидеть правнуков. Поэтому я говорю: подождем!
— Подождем, — вздохнули другие.
Я провела дурную ночь. Липкий кошмар, где я на алтаре совокупляюсь с козлом, а потом его теплая, густая кровь течет мне в горло, пачкает белое платье, преследовал до утра. А когда я просыпалась, то воспоминания уносили в пещеру, всё к тому же алтарю. Не будь я Чорен, то уже рыдала бы над несправедливостью судьбы. Не думайте, что я раскисла или была оскорблена общим стремлением причинить мне вред. Ну что вы! Я с детства научилась не обращать внимания на подобные мелочи. С пеленок меня учили выживать. А поддержка и доверие — вещи случайные, зависящие от каприза судьбы.
Утром настроение мое не улучшилось. Как обычно, я неторопливо шла на репетицию и больше смотрела под ноги, чем по сторонам, поэтому не заметила, как меня окружили фигуры в черных плащах. Оглянулась — бежать некуда. Шанс на спасение упущен. Что же делать? Удары судьбы нужно принимать с достоинством. Я гордо выпрямилась и молча смотрела на них. Они почему-то тоже молчали. Как глупо! Нечто похожее случалось, когда наших юных актеров сбивала неожиданная реплика. Неужели они предполагали, что я буду умолять испуганным голосом о пощаде?
Между тем пауза затягивалась веревкой на шее.
И вдруг за их спинами возник Чорт.
— Пиф-паф! — сказал он, и воздух взорвался оглушительным треском шутих.
Я присела и заткнула уши. Проделки брата не новы для меня. А черные плащи испуганно прыснули во все стороны и исчезли из виду раньше, чем последняя искра погасла в воздухе.
— Откуда ты взялся?!
— Отец попросил за тобой присмотреть. Он подумал, что может быть нападение, и, как видишь, не ошибся.
— А почему он так подумал?
— Сейчас в Совете с ним многие не согласны, — легко объяснил он. — Бесик и ты уязвимы. Бесик дома, под присмотром... Я провожу тебя домой после репетиции.
Я не возражала.
Он сидел в зале — и проводил время, по-моему, неплохо. Девчонки, и даже Победа, как ума лишились. В ответ на мое замечание он только рассмеялся.
— А я ведь тебе ничего не говорю, когда этот невежа Оберон лапает тебя у всех на глазах!
— Это понарошку!
— Я тоже понарошку.
— А я знаю, куда ты ходил вчера!
— Вот как!
Я искоса бросила взгляд на Чорта — он улыбался.
— Нас вчера так некстати прервали...
— Хорошая попытка, Мариша, но я тебе больше ничего не скажу.
— Раньше ты был готов это сделать, а у меня даже не было такого козыря на руках!
— Ну, это в прошлом.
— Тебе папочка приказал молчать?
Чорт кивнул.
— А если я расскажу мамочке с папочкой...
— Лицемерка! Не трудись, Мариша. Ты им в любом случае расскажешь, что я встречался с Сиреной.
— Но ты мог попытаться отговорить меня, подкупить...
— Не стану. Отец заранее отпустил мне все грехи.
— А мамочка?
— Убежден, он найдет способ договориться с ней.
Он проявил алмазную твердость.
Это нелепое покушение произвело на домашних тягостное впечатление. Все как-то сникли и разбрелись по своим углам, даже Бесик не заглянул ко мне вечером. Я долго слушала, как папочка то встает и меряет шагами библиотеку, то садится в кресло, но спустя пять минут опять вскакивает. Это раздражало невыносимо. Я хотела сказать ему, чтобы шел на улицу прогуляться, и встала с места. Вдруг что-то залетело через открытое окно и, звякнув, упало на пол. Я нагнулась и подняла стеклянный пузырек. К нему была привязана записка печатными буквами.
ВЫПЕЙ И БЕГИ!
Лаконично. Анонимно. Таинственно.
Дверь с грохотом сорвалась с петель. В клубах сизого дыма возник Чорт. Он взял себе за правило действовать эффектно — что и говорить, у него получалось.
— Она здесь! — крикнул Чорт.
С лестницы доносился топот. Кажется, весь дом бежал сюда.
— Отдай! — Он выхватил пузырек из рук и протянул запыхавшемуся папочке, из-за спины которого выглядывала мамочка.
— Тебе не говорили, что невежливо и опасно вот так врываться в чужие комнаты?! — возмутилась я.
Папочка вытащил пробку и понюхал.
— Оборотное зелье. Мариша, кто его тебе дал?
— Не знаю, я не видела. Его закинули через окно, — честно призналась я.
По-моему, папочка не поверил и нетерпеливо тряхнул головой, даже не дослушав.
— Я видел какого-то мальчишку, — услужливо сказал Чорт. — Он убегал от дома в сад.
Я удивленно взглянула на брата. Правда? Объявился тайный поклонник, который вот таким оригинальным способом хочет выкрасть меня?
— Вот как! — протянул папочка. — Мариша, я же просил тебя не заводить друзей, от них одни неприятности, а ты всё как ребенок!
Я не сочла нужным отвечать на эти нелепые обвинения и просто повернулась к нему спиной.
— Мариша, своей родительской властью я запрещаю тебе покидать комнату.
И он сотворил заклинание. Очень мило! Впрочем, я никуда не собиралась сегодня.
— Чорт, прибери за собой, — велел он.
— Милая, я велю принести торт со взбитыми сливками, — сказала мамочка на прощанье. — За ужином ты его не попробовала, а сегодня он особенно удался.
— Спасибо, мамочка!
Чорт, на этот раз без всяких фокусов взмахнув палочкой, поставил дверь на место и осторожно закрыл ее за собой. Уходя, он оглянулся, и глаза его были загадочны.