Страница 63 из 67
И как не вовремя! Он все делает не вовремя! Мамочка права: из него выйдет отличный муж — смешной и неуместный. Нет, он меня доведет, и я соглашусь выйти за него замуж, а там отыграюсь за каждый испорченный вечер!
Зато Чорт был рад, что не нужно продолжать тягостный разговор. С явным облегчением он перевел дух.
Между тем, чудная серенада разлилась по саду. Я стояла у окна и, приклеив на лицо улыбку, клялась отомстить горе-воздыхателю. Конечно, я все узнаю у Чорта позже. Только есть ли у меня это самое «позже»? Я предчувствовала надвигающуюся опасность, но еще не понимала, не видела ее. Быть может, минута упущена и шанс спастись рассеялся, как дым на ветру. А Чорт отвечал мне очень дипломатично. Что бы значили эти заверения в братской любви?
Вопросы, вопросы... Вопросы без ответа.
Едва серенада закончилась, как Чорт перемахнул через подоконник и спрыгнул в сад к приятелю. Они говорили так тихо, что тот, у кого не было на это веских оснований, не услышал бы.
— Ты договорился? — спросил его Чорт шепотом.
— Да.
— Врешь!
— Клянусь! Они будут ждать нас в десять.
— Осталось меньше получаса! Отошли свой оркестр по домам и жди на улице!
А вот тут никаких вопросов. В последнее время я стала замечать, что Чорт глаз не сводит с Сирены Череды, модной в этом сезоне красавицы, и Деймос наверняка отряжен к. ней. Вот ты и попался, милый братик! Применим к тебе старый добрый шантаж. Папочка будет крайне недоволен, узнав, с какими сомнительными девицами ты водишь компанию. Ты выложишь мне все. Но о Сирене я все равно расскажу мамочке. Недопустимо, чтобы наследник дома Чорен был привит на таком дичке, как эта Сирена.
Я дождалась, когда Чорт и Деймос уйдут, обернулась совой и взлетела над городом. Отыскать их не составило труда. Они торопились на свидание и в предвкушении позабыли об осторожности. Я неслышно кружила над ними. Так мы миновали центр и углубились в бедные кварталы. И вдруг на одной из улочек я заметила знакомую троицу. Они куда-то очень спешили. Приятно видеть смущение Чорта, но еще приятнее и полезнее узнать, что замышляет эта троица.
Мои враги бесстрашно шагнули в темный лес, тайными тропинками пробрались к расселине, скрытой в густых зарослях орешника. Герой произнес простенькое заклинание, вроде «сим-сим откройся!». И они нырнули во мрак. Они не были воспитанными людьми и не закрывали за собою двери, поэтому я серой кошечкой скользнула следом. Они громко разговаривали между собой, и из их слов я заключила, что в конце пути их ждет некое тайное и запрещенное сборище. Нет, ей-ей, однажды безрассудство доведет их до гибели. Мне бы никогда не взбрело в голову пойти в катакомбы острова, поглядеть на тайную встречу, зная, что там, внизу, остался не один десяток безумцев, и кое-кто из них не окончательно мертв.
Мы пришли в большой зал. Здесь тускло и вечно тлели неживым зеленоватым светом магические светильники, с потолка свисали желтые сосульки сталактитов, снизу, с пола, навстречу им поднимались соляные наросты сталагмитов. Воздух, неподвижный и холодный, казался тяжелым, как намокшее ватное одеяло. Посреди зала высился гладко обтесанный большой камень, нечто вроде алтаря. На боках его были высечены какие-то мистические знаки. Среди них я разглядела змея, свитого тугими кольцами, и дурное предчувствие завозилось в уголке души, как мышь под полом. Кажется, я знаю, кому назначена тут встреча.
Они спрятались за выступами капельника, и я тоже притаилась у стены.
Долгое время не раздавалось ни звука, я даже подумала, что мои следопыты ошиблись. Но потом сразу из нескольких ходов в зал вышли люди. Все они были в черных плащах и капюшонах. Вошедшие становились вокруг алтаря. Наконец, когда появился последний, один из них произнес голосом моего папочки:
. — Снимите капюшоны — между нами не может быть тайн!
И подал пример. Зашелестел шелк, открылись лица. Их было тринадцать. Двенадцать мужчин и одна женщина. Химера Моргана сейчас возглавляет Благородный Дом Моргана, пока ее сыновья не станут совершеннолетними. Тринадцать благородных семей собрались на тайный совет в зале с алтарем, посвященным Князю Тьмы. Очень мило. Не будучи сильным в искусстве прорицания, можно предсказать, что нас ждут потрясения и перемены.
— Итак, Чорен, что же ты молчишь?! — спросила Химера.
Решительная женщина.
— Это не так-то легко, дорогая.
— У каждого из нас есть дети, — заметила она.
— Вас не просят пожертвовать ими...
— Это не прихоть. От этого зависит наше благополучие.
— Перестань, Упырь, не упрямься, — это отец Деймоса, господин Фобос. Видно, приглядел для сына другую невесту. — У тебя же останутся еще два сына.
— Да разве дело в математике?! — повысил голос папочка.
— Хватит, Чорен. Мы собираемся тут уже в третий раз и все время спорим. Спорим, спорим, спорим, а между тем нам нужно принять всего одно решение. Вчера мы обсудили другие варианты и увидели, что иного выхода у нас нет. К тому же хочу напомнить, что твое согласие в этом вопросе формально.
Нет, папочка напрасно говорит, что род Моргана хиреет. У Химеры достанет характера на троих мужчин. Кремень!
— У нас нет прямых доказательств, что это случится, — возразил папочка, и голос его стал сух, как прошлогодняя трава.
— Ты предлагаешь подождать? — ядовито осведомилась Химера.
— Действительно, — вмешался Всеслав Болиголов. Болиголовы всегда отличались мягкостью, даже мягкотелостью, поэтому все честолюбивые попытки их семьи узурпировать власть оканчивались провалом — им не хватало духу казнить своих друзей. — Доказательств нет. Сплошь догадки. А если мы ошибаемся?
Ох, зря он это сказал! Папочка и без того колебался, а теперь ему дали повод занять твердую позицию.
— Мы не станем ничего делать без полной уверенности, — и голос его зазвенел, как закаленная сталь. — Иначе — война!
И он запахнулся плащом и исчез.
Очень эффектно.
— Что же, — произнесла ему вслед Химера, — война так война. Хороший садовод вырубает деревья, приносящие дурные плоды.
И повторила маневр папочки.
— Не будем принимать поспешных решений, — вмешался старый Лунь, — война между Благородными Домами принесет много бед. Десятки лет наши семьи были единомышленниками, сохраняли между собой мир и процветали.
— Но Чорены становятся опасны, — возразил ему Болиголов.