Страница 51 из 67
Верховский натужно закашлялся, потянул руку за платком в нагрудный кармашек элегантного костюма. Но вместо платка в ладони блеснул голубой эмалью небольшой баллончик. Глазунов еще не успел ничего сообразить, как в лицо ударила горьковато-пряная струя газа. Он заморгал, попытался вскочить...
— Сидеть! — послышался властный голос Верховского. — Сидеть!
Сознание Глазунова помутилось, в голове зашумело, и он безвольно опустился в кресло.
Верховский усмехнулся, спрятал баллончик.
— Ну вот и хорошо. Умница! Теперь всегда будешь слушаться меня. Я ведь зла не желаю, правда?
Глазунов вяло кивнул. Внутри себя чувствовал какую-то пустоту. Не хотелось ничего говорить, ни о чем думать.
— А ты и не думай, — словно издалека доносился до него голос Верховского. — Зачем тебе о чем-то думать? Забудь обо всем, что я тебе здесь до этого говорил. Ты просто будешь выполнять то, что я скажу. Я, а не кто-нибудь другой. Другие для тебя существуют постольку, поскольку они есть на этом свете. Но их просьбы, приказы, мольбы или требования для тебя вовсе не обязательны. Ты можешь выполнять их лишь в случае, если они не расходятся с моими пожеланиями и наставлениями. Понятно?
Глазунов снова кивнул. Он пытался сбросить с себя внезапно возникшую апатию, но его воля уже не поддавалась ему.
— А что ты понял?
— Выполнять только ваши пожелания, — запинаясь, ответил Глазунов.
— Правильно. Вот сейчас я и спрошу тебя кое о чем. А ты ответишь мне четко и ясно, как на исповеди. О чем все-таки шел разговор в полиции?
В голове Глазунова словно прояснилось. Он взглянул на Верховского. Перед ним сидел добродушный, милый, чем-то очень близкий, простодушный человек. Этот человек по-отечески улыбался ему и терпеливо ждал от него такого же доброго отношения. Ему нельзя было солгать, не поверить...
— Я сказал Корнееву, что сомневаюсь в случайности гибели моих друзей.
Верховский удовлетворенно тряхнул бородкой.
— Так... Корнеев — кто это?
— Начальник уголовного розыска.
— И что он ответил?
— Сказал, что у него есть основания полагать то же самое.
Верховский нахмурился.
— Почему?
— Он не вдавался в подробности.
— А кого подозревают?
— Беса и Длинного.
— Почему?
— Я сам указал на них, обрисовал внешность.
— От кого ты узнал, как их зовут?
— Наташа сказала.
Верховский ненадолго задумался.
— Корнееву тоже известны эти клички?
— Да, я назвал их ему.
— Та-ак, — протянул Верховский. — Занятно... Значит, личности наших мальчиков уже в поле зрения полиции... А Наташа? Корнеев и о ней знает?
— Знает.
— Что именно?
— Что она числится студенткой в химико-технологическом.
— И все?
— Все.
Верховский вновь откинулся на спинку кресла.
— Ты сказал ему, что разыскиваешь Наташу?
— Да.
— И что отправился искать ее именно сюда?
— Нет, об этом у нас не было речи. Напротив, он запретил мне какой-либо поиск.
— Почему?
— Мол, не мое дело.
Верховский усмехнулся, погладил бородку.
— Это уже лучше. Значит, положение еще можно поправить.
— Что за положение?
— Ну, сам видишь, в какую историю тебя втянула Наталья. Это из-за нее все так получилось. Глупая девчонка!.. Сама напросилась на отдых в «Уюте», со всеми здесь перессорилась, а к ночи и вовсе сбежала. Что она наплела тебе в свое оправдание? Не было ничего этого, мой мальчик. Не было. Она все сама подстроила с гибелью твоих друзей. У нее мания преследования. Вот и к тебе подбирается с россказнями. Надо избавиться от нее, мой мальчик. Надо! Я знаю, что она понравилась тебе, и все же...
Глазунов захлопал ресницами.
— Да-да, понравилась. И ты ревнуешь ее к Бесу и Длинному. А она смеется над тобой, убегает, дразнит, а сама готовит новое злодейство. И ты сейчас возненавидел ее. Ведь так?
Глазунов неуверенно кивнул.
— Так!.. Сейчас ты пойдешь в ее комнату. Наталья будет сопротивляться, что-то доказывать. Но ты не станешь слушать ее. Ярость клокочет в твоей душе, а в голове одна мысль — избавиться от этой подлой девчонки, ты и сделаешь так.
Верховский нажал кнопку звонка и, когда вошел Бес, спросил его:
— У тебя есть нож?
Бес протянул ему свой клинок.
— Пойди к Наталье, отведи из подвала в ее комнату и потом возвращайся за нашим гостем. Проведешь его к ней, оставишь вдвоем.
Бес опять недоуменно вскинул брови, но ничего не сказал, направился к двери. Минут через пять он возвратился.
— Ну, с богом, — обратился Верховский к Глазунову и подал ему нож.
Глазунов повертел в ладони клинок, медленно поднялся, медленно пошел к двери. В голове снова зашумело, виски будто обручем сдавило. Ненависть к Наташе, неожиданно вспыхнувшая в нем, раздирала грудь, требовала выхода, но и что-то другое, необъяснимо тяжелое, сковывало руки и ноги, вызывало в душе протест против этой ненависти и желания отмщения.
— Иди, иди... Не обращай внимания на свои чувства, — глухо донесся до него повелительный голос Верховского. — Надо избавиться от Натальи. Надо, мой мальчик, надо!..
11
В дверь кабинета Корнеева постучали, и на пороге выросла фигура капитана Петрова.
— Что случилось? — спросил Корнеев своего заместителя, неохотно оторвав взгляд от бумаг, разложенных на столе.
— Глазунов потерялся.
— Как потерялся?
— Ушел от наблюдения.
— Где? Когда?
— Два часа назад. На автовокзале. Купил билет и так неожиданно вскочил в отходящий автобус, что наш сотрудник не успел последовать за ним.
Корнеев взглянул на часы. Было уже 17 часов 50 минут.
— Растяпа он, а не сотрудник!.. — в сердцах сказал Корнеев. — Какой маршрут автобуса?
— Сто десятый номер. До поселка Черницыно, по дороге на Москву.
— Так, — помрачнел Корнеев. — Понятно.
— Что понятно?
— Отправился искать Любимову.
— Думаешь, тоже вычислил, где она может находиться?
— Конечно. Парень он смышленый, настырный, одно слово — журналист! Жаль только, нас не послушался. Теперь придется форсировать операцию по блокированию «Уюта» и задержанию его обитателей.
— Но мы еще не выяснили, на кого работает Бес, кто стоит за его спиной. А сейчас это самое главное.
— Самое главное для нас — спасти Глазунова и Любимову. А хозяина Беса уж как-нибудь вычислим.