Страница 50 из 67
— Мало, — подхватил Верховский. — В том-то и дело, что мало. Видите, что творится в стране? Развал! Полный хаос! Политический, экономический... Все нации ощетинились друг против друга!.. Вот вы сказали обо мне — талантливый ученый... А ведь отчего я занялся этим, как вы говорите, грязным делом? Не вкалывать же всю жизнь за нищенскую зарплату! Ну почему я, классный химик, должен получать меньше продавщицы из пивной палатки или заправщицы с бензоколонки? Я хочу получать за свои знания, опыт и работу настоящие деньги, а не гроши.
Кстати, о моем таланте. И с ним у нас сегодня не разгуляешься. Программы научных изысканий — примитивные, лишь на потребу дня. Приличных лабораторий для научных работ практически нет, соответствующего оборудования — тоже. Нищета — она и есть нищета!
Он снова чуть отпил из бокала и продолжил:
— А здесь мне удалось соорудить собственную лабораторию. Понадобились инструменты — достали финские. Оборудование, вплоть до электронного, — из всевозможных НИИ, из ФРГ, США, Японии... И вот теперь могу изготовить любые препараты!
— «Крокодил», например, — насмешливо и зло вставил Глазунов.
— А что? — загорелся Верховский. — Знали бы вы, какие в связи с ним я сделал открытия! Ведь из синтезированных материалов наладил их выпуск. Это переворот в науке! Еще нигде в мире не научились получать наркотики методом органического синтеза. Только мне удалось проникнуть в тайну этого процесса.
— Зачем вы хвастаетесь передо мной?
Верховский озадаченно склонил голову, потом рассмеялся.
— И правда — зачем? Наверное, сработала вечная слабость любого ученого — поведать миру о своих открытиях. Вы — умный человек, журналист... Значит, сможете оценить высокую значимость возможности получать указанным способом уникальные для медицины препараты. Ведь они исключительно биологически активны, настоящее чудо в практической терапии.
— А еще большее чудо для таких дельцов, как вы! — насмешливо сказал Глазунов. — Настоящая золотая жила!
Верховский не смутился.
— Правильно! Вы знаете, сколько стоит стакан марихуаны на черном рынке в России? А один килограмм опия-сырца? Да и не Россия его основной производитель, а страны поюжнее. С ним большие хлопоты и затраты немалые, оттого и цены на сырье бешеные. А тут мы, с нашим, как вы говорите «крокодилом». Производное сырье — самое обычное, широко распространенное. Затраты на изготовление — минимальные, каких-либо кордонов по доставке потребителям преодолевать не надо. Действительно, золотая жила!
— А то, что «крокодил» во много раз опаснее для наркомана, чем, например, марихуана?.. Ведь вы им не только грабите, но и убиваете людей! Вас это не смущает?
— Ничуть. Кто такие наркоманы?.. Самоубийцы! Каждый из них в конце концов доходит до так называемого «золотого укола», после которого — смерть. Говорят, что это для них наивысший кайф. Вы что же думаете, при сегодняшней-то невероятной информативности они не знают о трагических последствиях наркомании или легкомысленно отмахиваются от пропагандистских предупреждений? Как бы не так! И знают, и не отмахиваются. Это бегство. Бегство из нашего нищего, богом проклятого, лицемерного общества, лишившего их надежд на лучшее будущее. Это уход в иные физические и душевные состояния, которые хотя бы на время снимают стрессы, доставляют своеобразные, пусть иллюзорные, но миры блаженства и спокойствия... Да, потом наркоманы гибнут. Но это — потом!.. А сколько у нас в стране других самоубийц, что разом накладывают на себя руки? Вы — журналист, вы знаете, как их много. Вот бы вам ими и заняться, предостеречь, помочь им. Но вы не сможете сделать это без того, чтобы не изменить само общество, ту социально-политическую систему, что довела людей до крайностей. А мы, то есть такие, как я, пусть на время, пусть за деньги своим «промыслом» предоставляем таким людям хоть какую-то возможность продлить их жизнь, наполнить ее своеобразным счастьем, смыслом.
— Странная у вас философия, — возразил Глазунов. — Дикость какая-то! По-моему, вы просто безнравственны. И уж конечно, не спасительны, а исключительно опасны для общества. С его проблемами и трудностями мы в конце концов так или иначе справимся, я убежден. А вот для вас в нем уже не будет места.
Верховский нахмурился.
— Ну что ж, один раз живем... Давайте пока прекратим наш разговор и лучше выпьем по чашке кофе. Да вы и голодны, наверное. Как насчет бутербродов и кофе?
Глазунов сглотнул слюну. Есть ему хотелось. Но ведь этот маньяк, думал он, конечно же, не от доброты душевной проявил заботу о его желудке, наверняка в голове иное, что-то подлое...
— Что, боитесь, отравлю? — отгадал его мысли Верховский.
— С вас станется, — признался Глазунов, — сами дали понять, что дальше этого дома наш разговор никуда не уйдет.
Бороденка Верховского затряслась от смеха.
— Да вы и впрямь аналитик, — сказал он, успокоившись. — Но я имел в виду то, что мы могли бы найти общий язык.
— Навряд ли, — качнул головой Глазунов. — А кофе, что ж — можно и выпить. — Он здраво рассудил, что чашка ободряющего напитка ему не помешает, наоборот — прибавит сил и уверенности в себе.
— Отлично, — обрадовался Верховский. Он потянулся к кнопке звонка на столе.
— Слушаю? — почтительно сказал появившийся Бес.
— Нам кофе и бутерброды, — приказал ему Верховский и принялся освобождать столик от шахмат.
Глазунов взглянул на окна: за их стеклами все та же темень. Броситься бы сейчас в эту спасительную мглу, добраться бы до Корнеева!.. Но легче сказать, чем сделать, в дверях опять появился Бес, с усмешкой перехвативший его взгляд.
А кофе оказался горячим и крепким. Хороши были и свежие бутерброды с сыром.
Вскоре, однако, Профессор, отставил в сторону свою чашечку, выпрямился и немигающим взглядом впился в лицо собеседника.
— Итак, давайте вернемся к нашим баранам... Надеюсь, вы хорошо понимаете, что представляете опасность для нас?
Глазунов тоже опустил чашку на крышку стола.
— Понимаю.
— Мы сможем договориться?
— О чем?
— В России скоро выборы. Я хочу выставить и свою кандидатуру. А вы поддержите меня выступлениями в газете.
— Метите в президенты? — съязвил Глазунов.
— Пока в местный парламент, — серьезно ответил Верховский. — Ну, как — принимаете предложение?..
Глазунов покачал головой.
— Я уже выразил свое отношение к вам.
— То есть — нет?
— Нет.
— Жаль!..