Страница 66 из 69
Внезапно ракурс изображения резко сместился. В боковой проекции той же голозаписи стало видно хищное рыбообразное тело, вынырнувшее из-за верхнего края поля зрения и устремившееся вертикально вниз, в самый центр живой карусели на взбалтываемой ею желтой поверхности. Но странно, вместо того чтобы ускорить падение из-за слабо светящихся выбросов работающего хвостового двигателя и естественной силы притяжения, металлически отсвечивающая на солнце рыбина с продольными лопастями стабилизаторов странным образом замедляла полет, словно спускалась на антигравах.
Погас уже еле видимый огонек двигателя, к плоскости океана внушительный снаряд приблизился совершенно плавно, почти остановившись. И когда он ушел под воду ровно в центре вращающихся живых колес, то даже не взметнул за собой столба брызг, лишь круги разошлись в разные стороны по сомкнувшейся за ним поверхности, исчезая на пересечении со следами живых торпед. Оба колеса мгновенно сошлись, сжались, схлопнулись в центр. Миг, и на виду не осталось ни одного представителя подводного мира. Почему-то с момента появления зловещей торпеды я испытывал уверенность, что ничего страшного не произойдет, что взрыва не последует, и точно, предчувствие не обмануло, так оно и случилось — гостинец с неба вполне тихо и неопасно сгинул в пучинах желтого океана.
— Что же произошло? — спрашиваю я, когда нанопроектор закончил воспроизводить голозапись. Мы по-прежнему на веранде нового «Звездного приюта». Матушка приносит и ставит перед нами стеклянный кувшин с золотистым сидром. Матово мерцает жидкость, запотевшие стенки сосуда гладки и холодны на ощупь.
Отец пожимает плечами с капитанскими нашивками.
— Через двадцать минут после начала нашей атаки энергисты попытались провести бомбардировку океана. Удалось зарегистрировать, что обитатели глубин сумели создать чудовищной мощности биополе. Бомба оказалась поймана и притянута в центр силовой ловушки. Одновременно все энергосистемы корабля энергистов, с которого и была пущена боеголовка, оказались полностью выведены из строя, так что нам не составило никакого труда захватить их без особого сопротивления. Как они могли сгенерировать излучение такой напряженности, остается загадкой, как и то, каким образом им удалось дезактивировать уже запущенный термоядерный запал супербомбы. Как бы то ни было, все это сгинуло в океанских глубинах, и теперь головоногие обладают секретом самого мощного нашего оружия.
— Но они же нисколько не враждебны нам, — задумчиво говорю я, глядя, как начинает гаснуть зелень неба над океаном.
— Тебе лучше знать, — говорит он, пристально посмотрев на меня. Уж не подозревает ли он, что в результате своего чудесного спасения я сделался агентом обитателей дна? — По крайней мере, это остудит некоторые горячие головы, помимо энергистов, которые не отказались от планов уничтожения Перехода, а с ним и здешних обитателей вод. В любом случае этот мир получает шансы на выживание и на сохранение своей самобытности. Я думаю, вашу планету закроют для въезда.
Мы пьем маленькими глотками солнечный напиток, гордость здешних садоводов, и продолжаем разговор как равные. Но наши взгляды на будущее оказываются слишком различными.
— Зачем тогда нужно оставлять Погранслужбу? — спрашиваю я.
— Уже как мирную защиту побережья и от головоногих, и от людей, сумевших незаконно пробраться сюда для Перехода.
— А не проще ли разрешить это всем желающим?
— Но ведь ресурсы океана не беспредельны. Если дать зеленый свет на Переход всем отчаявшимся ужиться в Старых Мирах, то скоро здешний океан постигнет участь некогда отравленных земных морей.
— Пусть об этом, как и о собственной численности позаботятся сами головоногие. Для свершения Перехода нужно участие двух сторон. А они уже показали себя гораздо разумнее людей.
— Но разве они могут все предусмотреть? Их взгляд из глубин ограничен зоной обитания... Они не создали технической цивилизации звездного масштаба...
— Тем не менее они довольны своей участью в отличие от старомирян и даже готовы дать такую же возможность нуждающимся в ней людям! — говорю я веско и сам удивляюсь своей запальчивости. — Да какое право учить других имеют сохранившие на своих планетах Ритуалы Охоты? Пока они остаются составной частью воспитания и поощрения новых и новых поколений, на смену прежним энергистам будут появляться другие фанатики, не уважающие не ими дарованную жизнь.
— Что ж, тебя не переспоришь, серьезный ты стал парень, Тим, — вздыхает капитан, мой родной и все же такой далекий отец. — Вероятно, ты прав в этом. Если разобраться, обычай действительно варварский. Я обещаю тебе, что сделаю все, что смогу, для его искоренения. Я буду говорить об этом всем возвращающимся в Старые Миры, пусть они поймут необходимость избавиться от чудовищных Ритуалов. Те разумные существа, которых нам еще предстоит встретить, могут составить по ним превратное представление о нашей цивилизованности... И все же, Тим, ты так горячо защищаешь интересы головоногих... — Он отставляет опорожненный стакан и смотрит на меня с улыбкой. — А чего ты сам себе желал бы?
Я задумываюсь лишь на миг.
— Хочу, чтобы мать была счастлива. Хочу, чтобы нам не мешали жить по своему разумению, как прежде, в дружбе с океанским народом. Мы со Стефой постараемся, чтобы наших детей и внуков не смогли прельстить эти кровавые игры.
— Мне скоро придется отбыть. У моего крейсера новая задача. Когда-нибудь я обязательно вернусь к вам... А пока, может быть, уговорю вот твою мать отправиться со мной...
Я понимаю, у каждого из нас свой путь. Никогда не останется он надолго среди нас, просто не сможет, ведь он совершенно другой. Матушка уходит с веранды, пряча в сумерках выражение лица. Мы остаемся вдвоем. Улетит ли она с ним или останется здесь, где прошла вся ее сознательная жизнь? Наверное, останется... Впрочем, решать это предстоит ей самой, если еще не решено. Но для себя я все давно определил и знаю, Стефа согласна со мной, вряд ли где-либо еще мы будем чувствовать себя дома. К тому же этот мир нуждается и в нашей защите. Новый «Звездный приют» в любом случае не останется без хозяина.