Страница 31 из 59
Да это был именно он, человек, который приходил в школу в Курске, который назвался дядей. Умер он аж в девяностых годах, прожив довольно прилично для нашего времени, далеко за восемьдесят. Звали его Георгий Васильевич Грановский. Только что родившаяся теория развалилась: какие-то случайные карлики за 8 сентября, и ничего более. Но тут же возникла новая мысль.
— Я их всех хорошо помню, а ты? — спросил Свят.
— Я не очень. Только Человека-месяца, Жукова этого, потому что слишком у него лицо оригинальное. Дядю Бобу, конечно. Но это не имеет значения на кладбище... Или? Вдруг мы и его могилу найдем? Кто же тогда в психушке сидит? Мертвых с косами боится...
— Между прочим, уже вечереет... — задумчиво произнес Свят.
Солнце стояло низко, было кроваво-красным. Какие-то элементы надгробий — крестики, пики, стальные шарики — ловили его тревожный отблеск.
— Что? Страшненько? — спросила Настя.
— Да нет, — отмахнулся Свят с кислом улыбкой. — надписи читать труднее будет.
— Я думаю, что мы все равно должны осмотреть кладбище, теперь уж — полностью. Хоть мобильником камни освещать. Если этот человек тут, то могут найтись и другие.
Они шли, с трудом протискиваясь межу оградами.
— Перепачкаюсь вся, придется выбросить эту обновку, — безразлично проговорила Настя, отцепляя травинку от ворсистой зеленой юбки, которая Святу успела очень понравиться.
Она оказалась права. Через несколько минут Свят увидел могилу женщины, которая подошла к нему в Курске с детской коляской, где лежала кукла.
«Ой, мальчик! Покарауль, пожалуйста, ребеночка моего, а я в магазинчик схожу...» — мысленно передразнил ее Свят скрипучим таким голосом, глядя в, несомненно, ее лицо на фарфоровом овале, который он брезгливо очистил от паутины. Брезгливо, разумеется, — не к пауку.
Лучкова Тамара Федоровна была похоронена в ограде своей матери, что умерла в 1960-м. Дата смерти Т.Ф. была 8 сентября 1967 года.
— У нас есть ручка, карандаш? — спросила Настя.
— У нас есть двадцать первый век, — угрюмо ответил Свят и достал мобильный телефон.
Тщательно прочесав часть кладбища от шестьдесят седьмого года назад, они обнаружили еще одну могилу. Вернулись к карликам, чтобы записать и их фамилии. Свят уже давно освоил технологию: он делал заметки к статьям в памятках телефона. Их не надо было набирать на компьютере заново — просто сгружаешь, и все.
Это были:
— Жуков Петр Ильич, 1913 — 8 сентября 1967, — Человек-месяц;
— Копыловы, карлики, — оба родились в начале века, закончили земной путь — 8 сентября 1967;
— Пурков — второй убийца родителей Свята, был погребен 8 сентября 1967. Его Настя тоже узнала, увидев фото. Он был вместе с Человеком-месяцем на берегу реки;
— Лучкова Тамара Федоровна, женщина с коляской, сорокового года рождения, дата смерти, опять же, — 8 сентября 1967 года.
Лишь некий Грановский умер в девяностых, но тоже был причастен к остальным, поскольку он приходил в школу. Карликов объединяла с этими людьми только дата смерти. 8 сентября 1967 года больше не умер никто.
Дальше искать было бессмысленно. Четверо, которых они опознали, лежали тут. И ни следа его родителей. Даже среди заброшенных, заросших могил весны шестьдесят третьего — ни одной парной могилы, ничего похожего.
Темнело. Настя хотела продолжить поиски, уверенная, что и могилу дяди Бобы они найдут.
— Нет, — сказал Свят. — Дядю Бобу мы только что видели. И, в отличие от Человека-месяца, он теперь старый.
— Только одного не могу понять, — сказала Настя. — Почему Человек-месяц так и остался прежним?
Святу пришла в голову элементарная мысль, настолько естественная, что он даже усмехнулся. Ведь дядя Боба, тоже причастный к этим событиям, самым естественным образом состарился...
— Тот, киевский, вовсе не был Человеком-месяцем.
— Как не был? Мы же оба видели и узнали его.
— Узнали — что? Профиль, выдающийся подбородок, нависающий лоб. Этот человек просто похож на того, который сейчас уже на самом деле умер. Этот парень...
— Родной сын Человека-месяца!
— Именно! — с горячностью воскликнул Свят, радуясь, что Настя, как всегда, подхватила его мысль. — Это, как сейчас говорят, семейный бизнес. Сын продолжает дело отца. Знать бы еще, в чем суть этого самого дела...
— То есть никакой мистики нет?
— Здесь — точно нет. Трое умерли или, скорее, погибли в определенный день. Мы их опознали. Один, погибший вместе с ними — Человек-месяц, — оставил вместо себя сына, который сейчас без сознания в Киеве. Плюс Грановский и двое карликов.
— Вот что, — сказала Настя. — Давай-ка посетим адресный стол.
— Найдем этого сынка по фамилии? А имя...
— Скажем, что знаем только отчество! Петрович. Библиотека уже, пожалуй, тоже закрыта...
— Ты хочешь просмотреть старые газеты? И я об этом подумал. Но у меня есть другое решение. Пойдем-ка сразу в редакцию. Они обычно работают допоздна.
— А нас туда пустят?
— Я, между прочим, журналист, если ты забыла. У меня удостоверение столичной прессы.
15
Редакция местной газеты состояла из двух комнат в здании администрации поселка. Пожилой человек, сидевший за столом, оказался главным редактором.
Удостоверение Свята он держал в руке бережно, словно тающую шоколадку. Там ничего не было сказано о том, что журналист этот пишет исключительно на строительную тематику: журналист, и все. Свят выложил легенду, которую обдумал по пути: сам он родом их этих мест, готовит цикл очерков о крае. Наряду с трудовыми буднями шахтерского поселка, ему, для того чтобы оживить гербарий, расцветить ткань и так далее, неплохо бы иметь под рукой эффектные факты, драматические истории, криминал опять же, что модно в наши дни...
При слове «криминал» редактор оживился, блеснул зрачком. Шестидесятые годы? О да, там тоже был криминал, и еще какой! Только мало что вам скажут подшивки старых газет, так как в те времена не любили писать об этом, щадили психику людей. Впрочем...
Он снял трубку и на память настучал номер.
— Вам повезло. Бывший прокурор района — мой друг. Он тоже наш земляк и на пенсии вернулся в поселок. Десять минут ходьбы... Петр Сергеич? — проговорил он уже в трубку. — Тут по твою душу...
Уже через четверть часа Свят и Настя пили чай в уютной кухне, а перед ними, сложив ладони накрест, сидел очень старый, но ясно сияющий глазами человек — пенсионер, бывший прокурор района.