Фиалка для мажора

Я сидел неподвижно, баюкая её, и с каждым часом открывал в себе какие-то совершенно новые, пугающие грани себя. Мне, черт возьми, не было скучно наблюдать за ней, и не хотелось залипнуть в телефон или сорваться по делам, хотя и надо было.

Каждые несколько минут Юлю прошибал очередной сильный спазм, от чего она судорожно сжималась в моих руках и тихо стонала от боли. И в каждую такую секунду я готов был поехать и скупить все существующие обезболы в городе, лишь бы забрать у неё эту боль.

Где-то ближе к полудню её наконец отпустило: на щеках появился намек на румянец. Она потянулась в моих руках, как маленькая кошка, и посмотрела на меня снизу вверх.

– Кажется, жить буду, – тихо прошептала она, и на её губах наконец-то появилась улыбка, а взгляд стал более осмысленным. – Романов, ты ещё не сбежал от меня?

– Куда я от тебя сбегу, Фиалка? – хмыкнул я, чуть крепче прижимая её к себе и целуя в макушку. – Ты у меня в заложниках до понедельника, забыла? Как себя чувствуешь?

– Намного лучше. Настолько, что я бы даже съела то мороженое, которое ты вчера купил, – она забавно заглянула мне в лицо. – Слушай, Олег... Раз уж мы всё равно заперты в квартире, и мне нельзя шевелиться... Давай посмотрим что-нибудь? Только чур... девчачье. Ну, знаешь... Сумерки, например? Будешь кормить меня сладостями и терпеть мои комментарии про Эдварда Каллена. М?

Я подавил тяжелый вздох, но внутри при этом разлилось такое тепло, что спорить даже в мыслях не хотелось.

– Сумерки? Серьезно? – для проформы простонал я. – Ты решила добить мою психику после вчерашнего ужина?

– Ну Оле-е-е-ег... – протянула она, умоляюще округлив глаза.

– Ладно, – я сдался без боя, дотягиваясь до пульта от огромной плазмы. – Включай своих вампиров, Фиалка, но за это ты съешь всю банку мороженого. Сейчас принесу, начинай смотреть без меня.

Через несколько минут я сидела рядом с Юлей, вооружившись ложкой и мороженым. На экране под пафосную музыку Белла в красном пикапе парковалась на школьной стоянке.

Моя Фиалка довольно жмурилась, уплетая с ложечки шоколадное мороженое, которым я её кормил, а я... я смотрел на её улыбку и думал, что готов смотреть эту сопливую чушь про вампиров хоть каждые выходные лишь бы Юля больше не страдала от боли.

– Нет, это слышала? – я чуть не поперхнулся, когда Каллен на экране запрыгнул на какой-то камень и выдал свой пафосный монолог про кожу убийцы, а потом и про льва, который влюбился в овечку. – Фиалка, если бы я тебе на свидании заявил, что я упырь, ты бы от меня на шпильках через весь МКАД удрала. А эта стоит, уши развесила.

Юля ткнула меня локтем, давясь от смеха:

– Ну Олег! Это романтично! Он открывает ей душу!

– Это не романтика, Фиалка, это диагноз, – хмыкнул я. – Лев и овечка... Ну и бред.

А чуть позже, когда Эдвард и Белла в очередной раз зависли на экране в своей фирменной драматической паузе, Юля заерзала в моих руках.

– Романов, у меня затекла спина, давай поменяем позицию, – пробормотала она, разворачиваясь ко мне боком.

Она перекинула свои аккуратные ноги через мои бедра, опираясь спиной на спинку дивана и забирая у меня из рук полупустую баночку с шоколадным мороженым. В моей огромной футболке, с растрепанными волосами и задорным блеском в оленьих глазах, она выглядела до такой степени домашней и притягательной, что у меня внутри все натянулось, как стальная струна.

– Держи, заслужил, – Юля зачерпнула ложкой приличную порцию тающего шоколадного лакомства и протянула к моим губам.

Я послушно слизнул мороженое, не сводя с нее потемневшего взгляда, а одну ладонь словно невзначай положил на ее обнаженное колено.

– Ты решила меня приручить, Фиалка?

– Я решила, что делиться – это благородно, – хмыкнула она и поднесла новую порцию к своим губам, но в этот момент капля шоколада упала ей прямо на нижнюю губу и потекла по подбородку.

Юля инстинктивно попыталась слизнуть ее кончиком языка, и этот мимолетный, чертовски невинный жест стал финальной точкой для остатков моего самообладания.

– Ты испачкалась, – хрипло выговорил я, и собственный голос показался мне чужим.

Прежде чем она успела хотя бы моргнуть, я перехватил у нее баночку мороженого, швырнул ее куда-то на ковер и рванул Юлю на себя. Она коротко, удивленно ахнула, когда я перевернул её спиной на диванные подушки, и в ту же секунду устроился между еёё бедер, накрывая своим телом.

Я прижался губами к её нижней губе, медленно и дразняще слизывая эту несчастную каплю, а в следующую секунду просто накрыл ее рот глубоким поцелуем.

Юля судорожно вздохнула, на мгновение замерев от такой напористости, а затем ее пальцы с силой впились в мои плечи и она ответила на мой поцелуй. Да так, что у меня в голове все поплыло от нахлынувших чувств. Наша ночная сдержанность и утренняя бережность в один миг сгорели в пламени дикого, копившегося днями притяжения.

Я целовал ее со всей страстью, на которую был способен, подчиняя, пробуя на вкус ее податливый рот, заставляя забыть обо всем на свете. И в какойто момент из ее горла вырвался тихий, невероятно сладкий стон.

Этот звук подействовал на меня как разряд тока. Я стал целовать её еще глубже, перехватывая её выдохи. Мои губы спустились от искусанного, горячего рта к подбородку, а затем я припал к её шее прямо туда, где под воротником футболки прятался мой вчерашний недоукус. Я покрывал её нежную кожу обжигающими поцелуями, кусал мочку уха, заставляя Юлю судорожно выгибаться, и спускался ниже, к выступающим ключицам.

Юля под моими губами дрожала, шумно и часто дыша, и инстинктивно подалась бедрами вверх, пытаясь стать еще ближе ко мне. Не прерывая поцелуя, я спустил ладони к ее талии, намертво фиксируя ее на одном месте.

Она казалась огненной. Мои руки жестко сжали ее бедра, а затем скользнули выше, под край футболки. Кончики пальцев просто обожигало этим прикосновением к обнаженной коже. Я сжал её талию крепче, еще плотнее вжимая Юлю в себя, чувствуя, как она вся трепещет от этого слишком интимного, слишком откровенного жеста.

Юля хрипло, громко выдохнула мне в шею, полностью сдаваясь этой сумасшедшей лавине.