Фиалка для мажора

Я невольно улыбнулся, чувствуя, как ее дыхание становится ровным и глубоким. Видимо, обезбол быстро подействовал. Наклонившись, я коснулся губами ее макушки и в этот момент Юля перевернулась на бок во сне и уткнулась носом в мою грудь.

И потом её ладошка легла мне на сердце.

Меня словно током прошибло. Прямо в груди, под её ладонью, что-то болезненно и сладко сжалось. Такая острая нежность затопила горло, что стало трудно дышать.

Я держал её в руках и понимал, что я и правда попал. Конкретно, наглухо и без шансов на спасение. Фиалка из учебной части перевернула мою жизнь с ног на голову и мне это чертовски нравилось.

Я осторожно обнял её крепче, утыкаясь носом в макушку, и незаметно для самого себя провалился в глубокий, спокойный сон.

Проснулся я от странного копошения и тихого, сдавленного стона.

За окном едва просматривался рассвет. Моя левая рука, которой я всю ночь прижимал Юлю к себе, полностью затекла, но словно шевелилась. Я приоткрыл глаза и чертыхнулся про себя: Юля пыталась выбраться из моих объятий. Точнее, она буквально с трудом отползала в сторону края широкой кровати.

– Фиалка, ты куда крадешься? – хриплым со сна голосом спросил я, пытаясь размять шею.

Она замерла, тяжело дыша, и повернула ко мне голову. При виде её лица у меня мгновенно улетучились остатки сна: Юля была серо-белого цвета, под глазами залегли огромные тени, а губы пересохли. Она выглядела так измученно, будто ночью вагоны разгружала, а не спала.

– Мне... в туалет надо, – тихо, едва слышно пробормотала она. – Отпусти...

Я убрал руку, и Юля попыталась встать, держась рукой за поясницу. Но стоило её босым ногам коснуться холодного пола, как её повело в сторону. Она тихо ахнула, хватаясь за тумбочку, и её колени начали подламываться. Она явно собиралась хлопнуться в обморок прямо посреди моей спальни.

Я среагировал быстрее, чем успел подумать. Сорвался с кровати, перехватывая её у самого пола, и крепко прижал к себе. Юля была ледяной, её мелко трясло.

– Так, тихо, держу, – я подхватил её на руки, чувствуя, какая она легкая и беззащитная. – Ты чего творишь? Падать тут вздумала?

– Олег, у меня... голова сильно кружится. И спина отваливается, и вообще всё болит, – жалобно пожаловалась она, утыкаясь лбом в мою шею. Голос у неё дрожал. – Тошнит еще... Отнеси меня в ванную, пожалуйста, я сама не дойду.

Я донес её до ванной, аккуратно усадил на закрытую крышку унитаза. Мысли в моей голове метались со скоростью гоночного болида. Я никогда в жизни не видел, чтобы человеку было так хреново на ровном месте.

– Слушай, Фиалка... – я присел перед ней на корточки, всматриваясь в её бледное лицо и накрывая её ледяные ладони своими. В груди нарастала самая настоящая, паника. – Ты меня сейчас не пугай. Это... это точно нормально вообще? У всех девушек так? Может я скорую вызову? Или врача моего семейного на дом выдернем? Какого черта ты бледная как привидение?

Юля слабо усмехнулась, прикрывая глаза.

– Не надо врача, Олег... Это просто первый день месячных. Спина ноет, голова раскалывается, слабость дикая. Сейчас умоюсь, выпью таблетку и полежу. Всё пройдет, честно.

«Не паникуй», блять. Легко ей говорить. У меня сердце из ребер выпрыгивает от страха за неё, а она мне улыбаться пытается.

– Ладно, – я поднялся, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё дрожало. – Умывайся. Я жду за дверью. Обратно сама даже не думай идти – понесу на руках. И никаких возражений, Фиалка. Сегодня ты лежишь, а я работаю твоей личной скорой помощью.

Из ванной я её, как и обещал, вынес на руках, когда она попросила. Юля даже не пыталась спорить – просто безвольно уткнулась лбом мне в шею, тяжело и прерывисто дыша. На кухне я усадил её на диван и потянулся к холодильнику, планируя соорудить плотный завтрак. Нам обоим нужно было поесть.

Но стоило мне достать из холодильника яйца и бекон, как Юля вдруг позеленела ещё сильнее. Она судорожно сглотнула и отвернулась, прижимая ладонь к губам.

– Романов... убери, пожалуйста, – просипела она, зажмурившись. – Меня тошнит от одной мысли о еде...

Я замер, чувствуя, как внутри снова поднимается волна паники.

– В смысле тошнит? Юля, ты со вчерашнего вечера ничего не ела. Может, от голода тошнит? Нам надо...

– Не надо. Пожалуйста, – жалобно попросила она, качнув головой. – Это от резкого перепада гормонов. Дай просто воды и таблетку.

Я быстро налил ей фильтрованной воды. Юля сделала несколько мелких, осторожных глотков и бессильно откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Я смотрел на эту картину, и в моей голове просто не укладывался масштаб катастрофы. В смысле гормоны? В смысле мутит от еды и кружится голова на ровном месте? Разве такое не при беременности происходит?

– Юль... – я сел напротив и откашлялся, так как в горле аж пересохло от нарастающего охреневания. – Объясни мне. Вот если у тебя эта чертовщина выпадает на рабочие дни... Ты как вообще в университет ходишь? Как ты в таком состоянии работаешь и учишься?

– Как-как... На автопилоте, Олег. Пью раз в несколько часов обезболивающее, держусь за стенку, если голова очень сильно кружится и улыбаюсь всем. А куда деваться? Работу никто не отменял.

Я слушал её, и у меня внутри всё переворачивалось. Пиздец. Просто полный пиздец. Девчонка каждый месяц переживает маленький персональный ад.

– Так, ладно, – я резко поднялся и пошел к холодильнику. – На голодный желудок пить обезбол нельзя. Раз от нормальной еды тебя воротит, давай сладостей поешь? Сможешь хоть что-то съесть? Тут мармелад, шоколад... А, эклеры ещё и мороженое.

– Давай шоколад, обычный.

Я открыл одну упаковку молочного шоколада и поднес к её рту три дольки. Юля посмотрела на шоколаж с явным сомнением, но, видимо понимая, что я от неё не отстану, вяло откусила две дольки. Пожевала, прислушиваясь к себе, и кое-как проглотила. Затем в ход пошла третья долька после чего она помотала головой, мол, достаточно.

– Ну вот, молодец, – я выдохнул, протягивая ей таблетку нурофена и стакан воды. – Давай, глуши свою химию.

Фиалка выпила таблетку. и я понёс её в гостиную на широкий диван, где разместил нас обоих: Юля спиной к моей груди, укутанная в плед, а мои ладони – прямо на её животе, работают вместо грелки.

Прошло почти полчаса, но, судя по всему, в этот раз организму Юли было глубоко плевать на современную медицину. Фиалка лежала в моих руках бледная, с закрытыми глазами, то и дело проваливаясь в рваный сон.