Страница 36 из 69
– Фиалка... – уже тише сказал он прямо в мои губы, и я почувствовала, как дрожат его пальцы, удерживающие мое лицо. Он смотрел мне прямо в глаза, не мигая и не отводя взгляда. – Я вчера пообещал не давить на тебя, Юль. Клялся, что дам тебе время, и сам же сейчас нарушаю эту клятву. Но я не могу слушать, как ты готова похоронитьнас ради чужого спокойствия. Ты говоришь, это не стоит такой цены? Да ради тебя одной я готов отдать все, слышишь?! Ты стоишь всего, что у меня есть.
И его губы накрыли мои в обжигающем, жестком поцелуе.
Его требовательные губы подчинили меня в ту же секунду, словно передавая мне все те эмоции, которые испытывал ко мне Олег: нежность, страсть и желание.
Ну либо я сама себе нафантазировала: ведь это был мой первый поцелуй. Первый в жизни.
И мир вокруг меня мгновенно перестал существовать. Земля не просто ушла из-под ног: меня словно швырнули в эпицентр бушующего шторма, где не было ничего, а существовал только Олег.
Романов целовал меня, выплескивая в этот поцелуй все то безумное притяжение, которое мы так долго пытались сдерживать, и я отвечала ему тем же, утопая в его напоре и беспомощно плавясь в его руках.
Я судорожно выдохнула прямо ему в губы, и все моё сопротивление разлетелись в щепки. Спина вжалась в холодное стекло машины, пальцы сами собой мертвой хваткой впились в плотную ткань его рубашки, а затем несмело поползли к его плечам. Пиджак съехал с одного моего плеча, полностью обнажая его, но туда тут же легла горячая ладонь Олега.
– Олег, не смей уходить! – донесся до нас чей-то голос, который тут же оборвался на полуслове.
Я краем сознания услышала, как кто-то ахнул, но Олег даже не подумал отстраниться. Наоборот, его пальцы на моем плече сжались крепче, а вторая рука жестко легла мне на поясницу, впечатывая меня в свое тело так, что между нами не осталось и миллиметра.
Он целовал меня еще несколько долгих, невыносимо горячих секунд, откровенно и нагло заявляя свои права на меня перед всем миром.
Когда он, наконец, отстранился, его сбитое дыхание обжигало мои мокрые губы.
– Поехали отсюда, Фиалка? – нежно глядя на меня, хрипло спросил он, коснувшись пальцами моей щеки.
Олег даже не посмотрел в сторону семьи. Он просто открыл для меня пассажирскую дверь, бережно усадил в салон, расправил на моих плечах съехавший пиджак и сам пристегнул мне ремень безопасности. Затем быстро обошел машину, прыгнул за руль, и через секунду внедорожник с диким ревом сорвался с места, оставляя позади и особняк, и чужие амбиции.
В салоне внедорожника стояла тишина, нарушаемая только тихим урчанием мощного мотора. Олег мчал по ночному шоссе в сторону Москвы, намертво вцепившись в руль. Его пальцы побелели от напряжения, а взгляд стальных глаз был сосредоточен исключительно на дороге.
А меня вдруг накрыло.
Стоило адреналину от скандала и первого поцелуя немного утихнуть, как на меня навалилась дикая усталость, словно из меня разом выкачали всю энергию, вперемешку с волнением. Внизу живота снова противно заныло, а к горлу подступила легкая тошнота. Видимо, сказались колоссальные нервы, да и этот сумасшедший поцелуй выбил из колеи окончательно.
Губы до сих пор горели и покалывали, а в голове крутилась одна мысль: мы поцеловались, и пути назад больше нет.
Когда замелькали огни МКАДа, я поняла, что мы едем совсем не в сторону моего общежития. Навигатор на приборной панели упрямо вел нас в центр.
– Олег... – нерешительно позвала я. – Романов, стой. Куда мы едем? Общежитие в другой стороне.
Олег даже не повернул головы.
– В общагу ты сегодня не поедешь, Юль, – отозвался он.
– В смысле не поеду? – переспросила я, сильнее кутаясь в его пиджак, потому что мне вдруг стало по-настоящему прохладно. – Романов, притормози... Я хочу к себе, я устала.
Внедорожник резко, но плавно перестроился в крайний ряд и затормозил на светофоре у съезда на Садовое. Олег наконец повернулся ко мне и посмотрел в упор. В полумраке салона его взгляд был таким тяжелым и уставшим, что все мои слабые попытки протестовать окончательно испарились.
– Фиалка, посмотри в зеркало, – тихо попросил он. – Ты сидишь со смазанной помадой, растрепанными волосами и со следами моих губ на шее. Ты в таком виде собралась идти в одиннадцать вечера мимо твоей бдительной вахтерши? Представляешь, что устроят сплетники, если тебя кто-то увидит? Или ты уже их не боишься?
Я безвольно откинула голову на подголовник. Олег был прав: у меня просто не осталось ресурсов отбиваться от любопытной Светки, вахтерш и косых взглядов.
– Мы едем ко мне, – продолжил Олег, и его голос смягчился, став поразительно тихим, почти убаюкивающим. Он протянул руку через консоль и аккуратно, невесомо перевернул мою ладонь вверх, сплетая наши пальцы. – У меня есть своя квартира на Таганке, там тихо и тебя никто не тронет с лишними расспросами, Юль, обещаю. Нам обоим нужно просто выдохнуть. Позволь мне позаботиться о тебе и не дать закрыться от меня после всего, что произошло сегодня. Пожалуйста.
Слово «пожалуйста» из уст Олега Романова прозвучало как моя полная капитуляция, а его горячая ладонь сейчас была единственным источником тепла, который спасал меня от накатившего озноба. Мне хотелось просто закрыть глаза и оказаться там, где тепло и тихо.
– Ладно, – тихо выдохнула я, чувствуя, как начинает слегка кружиться голова. – Поехали.
Через пятнадцать минут машина свернула в тихий, скрытый деревьями дворик сталинского дома. Мы поднялись на лифте на девятнадцатый этаж вместе с соседом и его тремя огромными псами — им, к счастью, нужно было выше, на двадцатый.
Я успела лишь мельком вдохнуть приятный запах дерева и хорошего кофе, едва переступив порог. Стоило тяжелой входной двери захлопнуться, отсекая нас от всего внешнего мира, как Олег резко обернулся. В полумраке коридора его глаза полыхнули таким огнем, что у меня перехватило дыхание.
Он сделал шаг, мгновенно сокращая расстояние между нами, и просто вжал меня спиной в стену. Его ладони легли по обе стороны от моей головы, намертво блокируя любые пути к отступлению.
– С ума по тебе схожу, Юль, – хрипло выдохнул он.
И снова поцеловал, но теперь в этом поцелуе не было злости или желания что-то кому-то доказать. Этот поцелуй был глубоким и до безумия нежным. Таким, что я от испытываемого удовольствия застонала прямо ему в губы, окончательно теряя остатки самообладания.