Страница 35 из 69
— Но, Юлия, вы ведь взрослая девушка, сотрудница государственного университета. Неужели вы не понимаете, что такие... бурные и публичные романы портят репутацию? Олег будущий преемник бизнеса, мальчик из определенного круга. К слову, Игорь, мне сегодня звонил Эдуард из Лондона. Его дочь Алина как раз защитила диплом. Три языка, блестящее европейское образование, прекрасная, стратегическая партия для расширения нашего холдинга... Надеюсь, Юлия, вы понимаете разницу между временным увлечением и реальными масштабами нашей семьи?
В столовой повисла тишина. Внутри меня все сжалось от этого откровенного, унизительного сравнения с блестящей Алиной из Лондона.
Кира демонстративно закашлялась, с явным неодобрением покосившись на мать, и быстро махнула мне рукой мол, забей на этот бред.
– Лера, у тебя отвратительный характер стал на старости лет, помолчала бы уже, за умную бы сошла, – подала голос Вероника Павловна, мягко улыбаясь мне, а мать Олега аж перекосило, но матери она не решилась дерзить. – Юленька, деточка, не слушай ее, лучше кушай побольше.
– Мама, ну правда, – звонко вставила Кира, крутя в руках бокал. – Посмотри на них, они же искрят так, что проводка сейчас сгорит. Юлька – чудо, и Олег ради нее впервые в жизни зубы показывает по делу, а не просто так.
Валерия Валерьевна тяжело дышала, ее идеальная укладка слегка растрепалась от злости. Вся семья пошла против ее безупречного плана. Понимая, что теряет позиции, она решила ударить по самому слабому звену — прямо по мне:
– Ты ведь просто ухватилась за удачный шанс, — ядовито процедила она, впиваясь в меня ледяными глазами. — Сколько продлится эта ваша «любовь», пока Олег не наиграется?
«Если бы на моем месте сидела реальная девушка Олега, – отстраненно, словно со стороны подумала я, глядя на её идеальный маникюр. – Она бы после этого прямо сейчас разревелась и убежала. Ну же, Юля, защищайся. Вспомни, что это изначально была просто ширма... Тебе не должно быть больно. Вообще плевать».
Я попыталась мысленно зацепиться за эту холодную логику, но в груди так остро перехватило дыхание, а к горлу подступил такой тяжелый ком, что обмануть себя не получилось.
«Мне больно, – с ужасом осознала я, чувствуя, как пальцы под столом судорожно впиваются в ткань платья. – Господи, мне по-настоящему больно. Потому что я больше ни секунды не играю».
Я влюбилась. Окончательно влюбилась в этого человека, который сейчас сидел рядом.
Все еще пребывая в абсолютном замешательстве от оглушительного осознания собственных чувств, я приоткрыла рот, чтобы защитить остатки достоинства, но... Олег не дал мне сказать ни единого слова.
Он резко поднялся, с грохотом отодвинув тяжелый стул и заставив меня вздрогнуть. Лицо Романова было бледным от бешеной, едва контролируемой ярости.
– Достаточно, мама, – злым голосом отрезал он. – Этот ужин оконч...
– Олег, прекрати мне хамить! – Валерия Валерьевна вспыхнула, перебивая его. – Я желаю тебе добра! Ты тащишь в дом девочку без имени и статуса, ломая договоренности, которые мы готовили годами!
Романов виртуозно перехватил ее истеричный тон, чеканя каждое слово в ответ:
– Прежде чем ты откроешь рот, чтобы сказать ещё хоть одно слово, запомни раз и навсегда: Юля для меня ценнее всех твоих амбиций вместе взятых. Если ты не способна уважать мой выбор и женщину, которую я привел в этот дом, то нам здесь делать нечего.
Он повернулся к отцу и бабушке, коротко кивнув:
– Папа, бабуль, Кира – простите. Мы уезжаем. Юля, пойдём.
Он железной хваткой взял меня за руку, намертво переплетая наши пальцы, и буквально потащил за собой из столовой.
Господи, он реально это делает. Из-за меня. Меня ещё никто никогда в жизни так не защищал, я только в книжках про такое читала и в фильмах видела.
– Олег! – вдогонку выкрикнула его мать, но он даже не обернулся.
Мы уже почти переступили порог, когда за нашими спинами наконец-то с грохотом опустился на стол тяжелый прибор Игоря Николаевича.
– Валерия, сядь уже и закрой рот, – раздался ледяной, раскатистый голос отца Олега, от которого у меня даже на расстоянии мурашки пошли по коже. Было слышно, что начался грандиозный разбор полетов. – Ты совсем берега попутала? Прекрати позорить меня перед гостьей!
– Я защищаю репутацию нашей семьи, Игорь, пока ты потакаешь его капризам! – вскинулась в ответ Валерия Валерьевна, теряя остатки самообладания.
– Ну ты и свекобра, мам, конечно... Вообще не ожидала от тебя такой низости, – зло бросила Кира, и судя по звуку, Вероника Павловна её шумно поддержала. – Ты прямо как те мамки, которые…
Что там было дальше, я не услышала, потому что мы вышли из столовой. Я едва успевала переставлять ноги на своих шпильках, в ушах шумело от собственного бешеного пульса, но то, с какой силой и яростью Олег уводил меня из этого дома, заставило мое глупое, раненное сердце забиться еще быстрее.
Мы вылетели на просторное крыльцо. Вечерний воздух приятно охладил пылающие щеки, но внутри меня все еще бушевал пожар.
Что мы наделали? Что я наделала? Из-за меня он разругался с матерью, швырнул вызов всей своей семье и просто ушел.
От этой мысли пополам со страхом за его будущее внутри все сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Романов же реально может лишиться всего из-за скандала…
Олег вел меня к внедорожнику так быстро, что мне приходилось поспевать за ним на каблуках.
– Олег, стой! Да остановись ты, Романов! – я наконец дернула руку, заставляя его затормозить у самой двери машины.
Он резко развернулся ко мне. В свете начавшего закатываться солнца его лицо казалось высеченным из камня, глаза казались абсолютно черными, а дыхание было прерывистым.
– Чего тебе, Фиалка? – хрипло бросил он.
– Зачем ты это устроил? – из-за переизбытка эмоций мой голос сорвался на шепот. Слезы, которые я так долго сдерживала в столовой, все-таки обожгли глаза. – Она ведь права... права! Я никто для твоего круга. Зачем ты воюешь с ней? Даже если я тебе нравлюсь, Романов, это не стоит такой цены... Зачем...
– Я уже все тебе сказал: зачем и почему! – громко ответил Олег, перебивая меня.
Прежде чем я успела хотя бы что-то сказать, он шагнул ко мне, намертво блокируя мое тело между собой и автомобилем. Его ладони взлетели вверх, пальцы жестко зарылись в мои волосы, разрушая прическу и заставляя меня закинуть голову.