Фиалка для мажора

Господи. От его запаха у меня приятно закружилась голова.

Олег положил ладони мне на плечи поверх плотной ткани пиджака и слегка сжал их, заставляя меня посмотреть на наше отражение в огромном зеркале.

– Вот теперь идеально, – тихо, прямо над моим ухом произнес он. Его взгляд в зеркале был пугающе собственническим. – Защитный слой от мамы. И от меня... Потому что если ты снимешь этот пиджак до того, как мы приедем к родителям, я наплюю на этот ужин и увезу тебя к себе.

Сердце мгновенно пустилось вскачь, ударяя в ребра. От его хриплого тона и этой невербальной игры в горле пересохло.

Олег тяжело выдохнул, отпустил мои плечи, и улыбнулся:

– Поехали, Фиалка. Время поджимает. Посмотрим, как матушка справится с нами.

Загородный особняк родителей Романова встретил нас высокими коваными воротами и ровным светом ландшафтных фонарей. Олег плавно припарковал внедорожник на подъездной дорожке, но глушить мотор не торопился. Двигатель тихо и мощно урчал, в салоне было темно, тепло и густо пахло его парфюмом, который уже въелся в накинутый на мои плечи пиджак.

Я нервно сжала пальцы, чувствуя, как внутри все ходит ходуном от предвкушения встречи с Валерией Валерьевной.

– Ну все, приехали, – выдохнула я, потянувшись к ручке двери. – Пора.

– Подожди, Юля, – негромко остановил меня Олег, отстегивая свой ремень безопасности. – Сиди. Я обойду и помогу тебе выйти.

Он открыл свою дверь, и в салон на мгновение ворвался прохладный ночной воздух. Я послушно осталась сидеть, глядя, как его высокая фигура уверенно огибает капот внедорожника в свете ландшафтных фонарей.

Раздался щелчок, моя пассажирская дверь распахнулась, и я уже развернувшись приготовилась опереться на его руку, но... Олег даже не подумал отступить на шаг, чтобы дать мне выйти.

Вместо этого он шагнул в проем, перекрывая собой всю улицу, и навис надо мной, заставляя меня инстинктивно вжаться глубоко в кожаное сиденье.

– Олег, ты чего? – прошептала я

Его ладонь перехватила мою правую руку, поднимая ладонь на уровень наших глаз. В полумраке салона от уличного света фонарей крупный бриллиант на моем пальце заискрился миллионами опасных огоньков.

– Кольцо на месте, – таким же шепотом констатировал он, медленно поглаживая большим пальцем мое запястье, прямо там, где судорожно и часто бился пульс. – Но этого мало. Моя мать – не Кира, сама помнишь, ее красивой побрякушкой не проведешь. Она будет искать фальшь в каждом нашем движении. Взгляды, прикосновения, невербалика... Все должно кричать о том, что между нами все серьезно.

– И что ты предлагаешь? Репетировать? – спросила я, и мой голос предательски дрогнул от его пугающей близости.

Олег ничего не ответил. Он просто наклонился еще ниже ко мне. Свободная ладонь Романова скользнула мне за шею, под линию волос, надежно фиксируя и не оставляя путей к отступлению, а большой палец другой руки с нажимом очертил контур моей нижней губы.

От наших движений его пиджак слегка сдвинулся, и я кожей почувствовала прохладу ночи: платье же было без бретелек, полностью обнажая мои плечи и ключицы, которые сейчас оказались беззащитны перед его взглядом.

Напряжение между нами вспыхнуло с такой силой, что воздух в салоне, казалось, затрещал от статического электричества. В темноте машины его серые глаза казались абсолютно черными, а привычная улыбка полностью исчезла.

Я инстинктивно приоткрыла рот, шумно втянув воздух, который полностью пропитался его парфюмом. В голове оглушительным эхом пронеслись его ночные слова:«Всё будет только так, как позволишь ты. Торопить не буду» .

И где теперь эти его обещания? То, как его горячий палец с нажимом очерчивал мою губу, не оставляло от моего самоконтроля ничего. Сердце колотилось в ушах сумасшедшим ритмом.

Я замерла, балансируя на грани, разрываясь между двумя желаниями: мне отчаянно хотелось напомнить Романову о его честном слове, оттолкнуть и одновременно с этим я до дрожи желала, чтобы он прямо сейчас наплевал на все свои правила и поцеловал меня.

– Именно, Фиалка, – опаляя мои губы своим горячим дыханием, наконец прошептал Романов, и его взгляд опустился к моему приоткрытому рту. — Будем репетировать. Чтобы у мамы даже сомнений не возникло, как сильно я от тебя рассудок потерял.

Олег наклонился, минуя мои губы, и прижался обжигающим поцелуем к нежной, совершенно беззащитной коже на моей шее. Я тихо ахнула, судорожно вцепившись пальцами в плотную ткань его рубашки.

Романов замер на секунду, глубоко вдыхая мой запах, а затем его зубы слегка прихватили кожу в коротком, но безумно чувственном укусе.

Это было настолько остро и ярко, что у меня перед глазами на мгновение все поплыло. По телу мгновенно пробежал мощный разряд тока, руки покрылись мурашками, а внизу живота завязался тугой, горячий узел. На секунду там снова глухо и нудно заныло, но адреналин мгновенно выжег все лишние ощущения.

Олег медленно отстранился, шумно и прерывисто дыша. В его лице не было и следа вчерашней сдержанности.

— Выглядишь еще красивее, Фиалка, — хрипло выговорил он, и его пальцы нехотя выпустили мою шею. Олег скользнул потемневшим взглядом по моей пылающей коже и поправил воротник своего пиджака на моих плечах. — Держись рядом и ничего не бойся. Пошли.

Он увел меня за собой, а я шла за ним, пытаясь заново научиться дышать. Мои щеки пылали, сердце колотилось где-то в горле, а кожа на шее до сих пор покалывала и горела от его зубов.

Двери массивного особняка Романовых открыла экономка, но сама хозяйка дома обнаружилась уже в просторном холле.

Валерия Валерьевна стояла у подножия лестницы, изящно держа в руке бокал с белым вином. На ней был строгий брючный костюм цвета слоновой кости, идеальная укладка и крупный жемчуг.

Стоило нам переступить порог, как её холодный, сканирующий взгляд хищницы мгновенно зафиксировался на нас. Всета же безупречная аристократическая осанка, выверенные манеры и лед в глазах, способный заморозить жидкий азот.

— Добрый вечер, мама, — спокойно и веско произнес Олег, проходя вперед и мягко, но уверенно подталкивая меня перед собой.