Фиалка для мажора

Глава 6. Юля

Глава 6. Юля

Ты мне нравишься.

Эти слова, произнесенные его бархатным, серьезным голосом, напрочь выбили почву у меня из-под ног.

– Р-романов, прекрати, – выдохнула я, судорожно вцепившись пальцами в юбку платья под столом, чувствуя, как к горлу подкатывает волна паники. – Пожалуйста, не надо так шутить. Это... это жестоко. Найди себе для таких игр кого-нибудь из своего круга. Я в этом всём ничего не понимаю.

Олег нахмурился, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Опять включаешь свою броню, Фиалка? Я еще на юбилее у бабули, когда ты устроила бунт из-за ночёвки в одной кровати, понял, что ты у меня с шипами, но сейчас ты испугалась так, будто я первый мужчина, который говорит, что ты красивая и нравишься ему.

– Потому что так и есть, Романов! – воскликнула я чуть громче, чем собиралась, и тут же испуганно прикусила язык, косясь на соседние столики. Сбавив тон до шепота, я до боли закусила губу, глядя куда угодно только не на него: – Да, я испугалась! Потому что ты прав, ты действительно первый, кто мне это говорит. У меня вообще никогда никого не было, понимаешь? Пока все девочки ходили на свидания, выбирали платья и учились флиртовать, я сутками зубрила учебники. Сначала чтобы поступить на бюджет, потом ради красного диплома. У меня не было времени на парней, Романов. И я понятия не имею, как себя вести, когда такой, как ты, смотрит на меня вот так... словно хочет меня съесть. Пожалуйста, не ломай мне жизнь. Мне правда страшно.

От переизбытка эмоций я закрыла лицо руками и старалась сдержать рвущиеся наружу волнение и страх.

Олег молчал так долго, что я не выдержала и мельком взглянула на него сквозь пальцы: Романов сидел, откинувшись на спинку плетеного кресла, и смотрел на меня совершенно потемневшими и какими-то ошеломленными глазами.

Поймав мой взгляд, Олег молча поднялся со своего места. Прежде чем я успела испугаться или надумать себе лишнего, он обошел столик и опустился на корточки прямо передо мной.

Мой судорожный нервный выдох застрял где-то на полпути, потому что я от волнения перестала дышать. А Романов очень бережно коснулся моих запястий, мягко отводя мои ладони от лица, затем опустил мои руки вниз, мягко сжимая мои ладони в своих.

– Юль, посмотри на меня, – тихо, но очень твердо попросил он снизу вверх. Я нехотя опустила взгляд, утыкаясь в его серьезное лицо. Сейчас между нами вообще не было дистанции. – Я не собираюсь ломать тебе жизнь, и торопить тебя тоже не буду. Мне просто нужно было, чтобы ты знала правду. Считай, что я обозначил свои намерения, а дальше всё будет только так, как позволишь ты. Слышишь? Дыши, Фиалка. Никто тебя не съест. Пока что.

От его успокаивающего тона и тепла его рук внутри наконец-то с тихим щелчком отпустило натянутую пружину. Смущение от возникшей ситуации никак не уходило, и Олег, словно чувствуя это, нежно отпустил мои руки и поднялся, возвращаясь на свое место и давая мне личное пространство.

Я растерялась. Напрочь позабыла все свои аргументы и, чтобы окончательно прийти в себя, я поспешно уткнулась в тарелку, сделав вид, что салат с морепродуктами – это самое важное, что есть сейчас в моей жизни.

Олег развивать тему дальше не стал, видимо, понял, что если сейчас скажет еще хоть слово про чувства, я просто сбегу. Он лишь пододвинул ко мне ближе бокал с лимонадом, давая мне время перевести дух, и сказал:

– Ешь, Юля. Приятного аппетита.

Дальнейший ужин прошел удивительно легко. Напряжение, державшее меня в тисках последние три дня, постепенно растворилось в аромате запеченной рыбы, шуме воды и негромком голосе Олега. Без свидетелей и своей пафосной семейки он оказался потрясающим собеседником – умным, ироничным и внимательным. Я ловила себя на мысли, что мне с ним тепло.

Когда солнце село, а над рекой зажглись огни вечернего города, Олег расплатился по счету. Мы поднялись из-за стола, и неспешно пошли к машине.

– Ну что, Фиалка, – Олег окинул меня взглядом, когда мы подошли к Ламборгини. – Скоро полночь. В общаге тебя Светка и другие девчонки явно караулят. Если мы завалимся туда с твоими бумагами, тебя и меня заодно допросят с пристрастием, а бумаги тебе нужны к утру.

Я грустно посмотрела на пакет сквозь стекло Ламборгини.

– И что ты предлагаешь? – тоскливо спросила я. – Заполнять документы в машине под фонарем?

– За кого ты меня принимаешь? Поехали ко мне.

Олег коротко усмехнулся и открыл для меня пассажирскую дверь, которая привычно взмыла вверх.

Затем, увидев в моем взгляде мгновенно вспыхнувшую настороженность, он приподнял руки в примирительном жесте и добавил с улыбкой:

– Расслабься, Фиалка, везти к себе домой я тебя не рискну. Поехали ко мне в офис.

– В офис? – удивленно моргнула я. – В двенадцатом часу вечера?

– Мой личный офис, имею право, – пафосно отчеканил Романов, но в его глазах блеснули искорки. – Там сейчас ни души, тихо, есть идеальный письменный стол и очень удобное кресло, хороший кофе и никто не будет стоять у тебя над душой и отвлекать. Поработаешь спокойно, а я составлю компанию, обещал же помочь. Даю слово, Юль, только кофе и протоколы. Едем?

Стоило один раз провести с Юлей выходные... Всё. Система дала сбой. Возвращаться в рамки «студент-сотрудница» после того, как она спала в моей постели, оказалось выше моих сил.

Три дня в пустой квартире меня натурально штормило, я даже в офис не ездил. Поэтому в среду в четыре я просто швырнул ноутбук на диван, забрал из салона охапку пионов и поехал громить её тщательно выстроенные границы прямо к учебной части, чтобы у неё вообще не осталось шансов сделать вид, что Романова не существует.

Но то, что произошло в ресторане, выбило из меня все, что я напланировал в отношении неё. Когда она заговорила, признаваясь, что у неё вообще никогда никого не было, меня словно обухом по голове ударили.

Я сидел, смотрел на неё и чувствовал себя распоследним подонком. Пока я обдумывал план завоевания и давил на неё своей настойчивостью, Фиалка просто панически боялась, что я сломаю её привычный, хрупкий мир, который она строила по кирпичику.

Плевать мне было на ресторан и приличия. Я опустился перед ней на корточки и взял в свои руки её ледяные, дрожащие пальцы просто потому, что смотреть на неё н в этот момент было физически больно.

Мне захотелось спрятать её от всего мира, от сплетников-коллег и, в первую очередь, от себя самого.

Я не собираюсь ничего ломать... Всё только так, как позволишь ты.