Фиалка для мажора

– Над каким таким проектом вы двое суток на выходных работали?! – Светка пронзительно хмыкнула, скрестив руки на груди и глядя на меня с явным недоверием. – Юлька, не держи меня за дуру. Проект у них! Да девчонки из третьей комнаты небось уже вовсю строчат в универский паблик «Подслушано», что Романов подкатывает на своем спорткаре к нашей Фиалке из учебного отдела!

Остаток выходных превратился в изощренную пытку. Стоило мне выйти на общую кухню или пройти по коридору, как разговоры затихали, а спину начинали жечь чужие, полные зависти и любопытства взгляды.

Меня накрывала настоящая паранойя: казалось, каждый встречный студент знает, что я провела выходные в его доме, в его огромной серой футболке... От этого чувства хотелось забиться под одеяло и не высовываться.

Но настоящая проверка на прочность ждала меня на работе.

В понедельник в учебной части воздух можно было резать ножом. Наша начальница, Тамара Ивановна, женщина строгих правил и предпенсионного возраста, трижды за утро вызывала меня сверить ведомости, при этом как бы невзначай выспрашивая:

– Юленька, а что это за молодой человек вас вчера к корпусу подвозил? Уж не Олег Романов ли? Вы поосторожнее, милая, у него репутация... специфическая. Студент, конечно, перспективный, из хорошей семьи, но такие мальчики девочек из нашего отдела всерьез не воспринимают. Не портите себе личное дело и жизнь.

Сотрудницы из других кабинетов, помоложе, всё откровенно шушукались, косясь на меня.

– Надо же, скромница Юля, а какого хищника подцепила, – долетел до меня шепоток из-за соседнего стола, когда я наливала чай. – Надолго ли? Такие, как Романов, с приличными девочками только играют.

Внутри всё сжималось от стыда. Мне хотелось крикнуть им всем: «Да это просто притворство было! Это фикция!», но это должно было остаться между нами с Олегом. Я чувствовала себя запертой в клетке из собственной лжи.

К среде этот прессинг меня окончательно вымотал. Я ходила по коридорам университета, втянув голову в плечи, и вздрагивала от каждого шороха. Телефон, слава богу, молчал – Олег держал слово и не проявлялся.

«Всё закончилось, – думала я в среду после обеда, упаковывая файлы с протоколами в большой пластиковый пакет, чтобы забрать их с собой в общежитие и там заполнить. – Пошумят и забудут к сентбрю. Хорошо, что у магистрантов начались каникулы, точно не будем все лето пересекаться с ним».

Пакет получился объемным, но я упрямо тащила его по коридору, чувствуя себя заезженной рабочей лошадкой.

Когда я толкнула тяжелую дубовую дверь университета и вышла на крыльцо, то сразу поняла: что-то не так.

Обычно я наблюдала спешащих к метро или на вечерние занятия студентов, когда выходила после работы, но сейчас они образовали плотное живое кольцо прямо перед нашим корпусом.

Отовсюду доносился приглушенный, восторженный гул и хихиканья, девчонки с младших курсов шушукались, вытягивая шеи и снимая что-то на телефоны, а парни завистливо вздыхали.

Я перехватила пакет поудобнее и замерла, когда до меня донеслись отчетливые шепотки:

– Неужели он ждёт ту самую таинственную сотрудницу учебного отдела?

Я медленно перевела взгляд вперёд: прямо около ступеней, бесцеремонно перекрывая пешеходную зону, стояла оранжевая Ламборгини. В лучах яркого солнца её хищный, футуристический кузов буквально горел.

Но мое сердце пропустило удар не из-за машины.

Олег.

Он лениво опирался бедром о крыло этого шедевра автопрома. Как обычно, на нем были свободные темные брюки и легкая белая рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами. Очки сдвинуты на макушку.

Он спокойно листал что-то в телефоне, абсолютно игнорируя толпу вокруг, словно стоял посреди собственной закрытой парковки, а не перед сотней студентов. Настоящий хозяин жизни. Уверенный, недосягаемый и чертовски привлекательный.

– Романов! – громко крикнул ему кто-то из парней. – Не твоя красотка вышла?

Внутри меня поднялась волна паники и я инстинктивно попыталась слиться с толпой, но было поздно: Олег повернул голову в сторону крыльца, и его глаза мгновенно зацепились за мою фигуру.

Он убрал телефон в карман и неторопливым шагом направился прямо ко мне, не отводя от меня хищного взгляда. Толпа бакалавров перед ним послушно расступилась, передо мной тоже: я все пыталась спрятаться, но мне не давали.

Вот подстава! Испорчу всему бакалавриату ведомости и заставлю пересдавать все экзамены!

Контраст в тот момент между нами был, конечно, убийственным: я – уставшая, растрепанная девушка в простой блузке и юбке с дурацким большим пакетом документов, и он – стильно одетый мажор, по которому вздыхал весь университет.

– Привет, Фиалка, – спокойно произнес Олег, останавливаясь на ступеньку ниже меня.

Вокруг словно воцарилась оглушительная тишина, в которой я отчетливо слышала стук собственного сердца. Наверное, в этот момент я покраснела до корней волос.

Девушки, оказавшиеся поблизости, тут же начали вовсю перешептываться: «Слышала, как это мило?», «Боже, он произносит "Фиалка" с такой нежностью!». Мне безумно хотелось крикнуть им, что это просто моя фамилия, и чтобы они не выдумывали лишнего, но голос пропал.

На лице Олега играла едва заметная, довольная ухмылка, а в глазах плясали опасные искорки. Он без малейших усилий забрал у меня тяжеленный пакет, мгновенно перекинув его ручки себе на предплечье, будто пакет ничего не весил.

– Романов, ты что здесь устроил? – в ужасе прошипела я, готовая провалиться сквозь землю под прицелом десятков чужих глаз. – Уезжай немедленно! Мы же договаривались не пересекаться больше, и тут ты...

– Трое суток прошло, Юля, – резонно заметил он, делая шаг ко мне и полностью перекрывая собой весь остальной мир. От него пахло дорогим парфюмом, свежестью и тем самым мужским теплом, от которого у меня подкашивались колени в его спальне. – Мой лимит ожидания исчерпан. Поехали, ужинать пора.

– Никуда я не поеду! – я упрямо скрестила руки на груди, пытаясь включить строгого сотрудника, хотя внутри все трепетало от его уверенного голоса. – Мне нужно в общежитие, у меня работа горит! Отдай протоколы!

Олег оценивающе посмотрел на меня, затем на толпу вокруг, которая уже откровенно затаила дыхание, и его ухмылка стала шире.

– Хорошо. Раз ты отказываешься идти сама... Пеняй на себя, – спокойно констатировал он.