Фиалка для мажора

– Черт... Прости, Фиалка, – неожиданно искренне произнес он. – Перегнул и почти наорал на тебя, я идиот. Я просто... я когда увидел, что эта тварь тебя за лицо держит, у меня натурально крышу сорвало. Напугал тебя еще сильнее, да?

– Да, напугал, – тихо ответила я, спешно размазывая ладонью одинокую слезу по щеке и упорно опуская взгляд на свои колени. – Но не ты, а этот... Если бы ты не пришел...

– Я бы пришел в любом случае, – жестко перебил Олег.

Он неожиданно протянул руку и аккуратно, едва ощутимо коснулся теплыми пальцами моего подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть на него.

В его серых глазах, еще минуту назад ледяных, сейчас горело столько нежности, что внутри все перевернулось.

– И я найду способ сделать так, чтобы этот ублюдок до конца жизни обходил тебя за три километра. Обещаю тебе. Больше тебя никто и пальцем тронуть не посмеет, пока я рядом. Ясно?

Пока я рядом.

Эти слова отозвались в груди странным трепетом, от которого захотелось зажмуриться. Между нами словно натянулась невидимая струна, и ее вибрация мешала дышать.

Нужно было срочно выстраивать защиту, возвращать границы, пока этот невыносимый Романов не залез мне под кожу окончательно.

Я молча кивнула и осторожно отстранилась, вынуждая его убрать руку. Олег все понял – ухмыльнулся одними уголками губ, завел мотор и плавно вернул машину в поток.

Остаток пути мы провели в молчании. Когда оранжевый суперкар с низким рокотом заехал во двор с общежитиями, это выглядело как инопланетное вторжение. Парочка студентов, куривших у крыльца, чуть сигареты из ртов не выронили, провожая взглядом сияющую Ламбу.

Олег припарковался прямо у входа и заглушил мотор. В этот же момент мой мобильный в кармане джинсов коротко завибрировал. Я вытащила его, взглянула на всплывшее уведомление от банка и замерла – на счет пришел наш ранее оговоренный гонорар за выходные, ровно до копейки.

– Деньги пришли, спасибо, Романов, – тихо сказала я, глядя на общагу.

Внезапно подумалось, что еще утром я проснулась в его спальне, на его половине кровати... А теперь наш договор был официально завершен.

Я уже потянулась к ручке двери, но в этот момент телефон в моей ладони снова бешено зажужжал. Экран моргнул, и у меня натурально глаза поползли на лоб, потому что вслед за первой транзакцией в сто пятьдесят тысяч прилетела вторая от отправителя Олег Игоревич Р.

Круглая, совершенно безумная цифра в пятьсот тысяч. Полмиллиона.

Мамочки.

Я испуганно повернулась к Олегу. Он как раз невозмутимо заблокировал экран своего айфона и бросил его в подстаканник, словно он только что читал сообщение от друга, а не занимался переводом целого состояния мне.

– Романов, ты с ума сошел?! – я уставилась на него, переводя взгляд с экрана на его спокойное лицо. – Это что такое? Мы договаривались о совсем других условиях, это слишком много! Я переведу назад, это грабеж!

– Во-первых, не переведешь – я заблокировал обратную транзакцию через личного менеджера, – лениво ухмыльнулся Олег, откидываясь на кожаную спинку кресла. Он снова включил расслабленность, но по тому, как внимательно он следил за моей реакцией, было ясно: Романов просто пытается сгладить неловкость. – Во-вторых, Юлия Степановна, у нас все строго по договору.

– Мы договаривались на меньшую сумму! – возмутилась я, чувствуя, как щеки обжигает румянец.

– Это компенсация за то, что четыре часа, превратились в почти двадцать, – Олег повернул голову и заглянул мне прямо в глаза. улыбка с его губ исчезла, уступая место серьезности. – А еще за мамины допросы с пристрастием, за утренний инцидент... и штрафные санкции, которые я выставил сам себе за то, что оставил тебя одну на веранде и подставил под этого ублюдка Бардина. Для идеальной невесты – повышенный тариф. Так что не вздумай со мной спорить. Иди отдыхать, Фиалка.

Спорить с ним сейчас, когда он смотрел на меня этим своим смущающим взглядом, было бесполезно.

– Спасибо... за компенсацию, Романов, – тихо ответила я, крепче перехватывая сумку. Нужно было бежать в свою комнату общаги прямо сейчас, пока все не стало слишком неловко, и подумать, как вернуть ему эти деньги. – Главное, что все закончилось. Завтра понедельник, Романов. Возвращаемся к реальности. Ты магистрант на каникулах, я – сотрудник учебной части. Нам больше нет смысла... пересекаться вне университета.

Напоминание о наших настоящих статусах прозвучало как моя попытка выставить массивный забор между мной и им.

Олег несколько секунд молча всматривался в мое лицо, словно читал мысли, а потом понимающе хмыкнул.

– Хорошо, Юлия Степановна. Я буду прилежным студентом и не стану мозолить Вам глаза, – он сделал паузу, и его голос стал на тон ниже: – Выспись как следует. И... мою футболку можешь оставить себе. Тебе идет.

Последние слова заставили мое сердце сбиться с ритма. Я ничего не ответила, просто коротко кивнула, забрала свои вещи с заднего сиденья и вышла из машины.

Тяжелая дверь Ламборгини закрылась, отсекая меня от роскошного кожаного салона. Оранжевый спорткар тут же сорвался с места, изящно вильнув хвостом, и скрылся за ближайшим поворотом, оставляя меня одну.

А я медленно пошла к крыльцу и почему-то на душе стало так тоскливо и пусто, хоть волком вой.

Говорят, что слухи в студенческой среде распространяются со скоростью звука. На самом деле – гораздо быстрее.

Когда оранжевая Ламборгини Олега с громким рыком скрылась за поворотом, я наивно надеялась, что все ещё спали и никто ничего не заметил. Но стоило мне переступить порог нашей комнаты в общежитии, как реальность больно щелкнула меня по носу.

Моя соседка, Светка, даже не дала мне разуться. Она буквально подлетела к двери, едва не выронив из рук пилочку для ногтей, а её глаза горели таким фанатичным блеском, будто она увидела живое пришествие рок-звезды.

– Юля! Ты издеваешься?! – завопила она на всю комнату, преграждая мне путь. – Я сейчас в окно смотрела! Это что, был Романов?! Ты... вы... вы вместе?!

– Свет, успокойся, никто не вместе, – выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступает ком, а в кармане жжет телефон с его сумасшедшим переводом на счете. – Он просто... подвез меня по делу. Мы работали над одним проектом.