Страница 17 из 69
И вот тут из кабинета учебной части буквально вылетела она. Сосредоточенная, взволнованная, с охапкой каких-то папок и бумаг. Налетела на меня с разбегу, со всего маху уткнувшись лбом прямо мне в грудь, и я рефлекторно схватил её, чтобы не упала. Бумаги в ее руках чудом не разлетелись по полу.
Юля тогда испуганно вскинула голову, мазнула по мне своими огромными глазами, растерянно выдохнула: «Ой, спасибо, извините…» и умчалась дальше по коридору, только подол желтой юбки летел за ней.
А я так и остался стоять посреди коридора как придурок, глядя ей вслед и ощущая тонкий шлейф ее духов. В ушах казалось до сих пор раздавался ее мягкий голос, а внутри меня все перевернулось с такой силой, что дышать стало трудно. Меня словно током шарахнуло от макушки до пяток.
В голове тогда набатом забилась одна-единственная, дикая, сумасшедшая мысль: «Моя. Я ее из-под земли достану, но она будет моей».
– Романов, ты что завис? – строго обратилась ко мне вышедшая в коридор Тамара Ивановна, начальница учебного отдела. – За зачеткой пришел?
– Да, – заторможенно буркнул я, кое-как стряхивая наваждение и проходя за ней в глубь учебной части. Внутри все еще горело то место на груди, куда та девушка только что врезалась. Убедившись, что в кабинете мы с Тамарой Ивановной одни, я постарался как можно небрежнее спросить: – А это кто сейчас был? Студентка какая-то? Или из профсоюза?
– Где? – не поняла Тамара Ивановна, перебирая стопки зачёток на столе.
– Да девушка в желтой юбке с кучей бумаг.
Тамара Ивановна оторвалась от поиска моей зачетки, внимательно, с подозрением посмотрела на меня поверх очков и хмыкнула:
– Это наша новая сотрудница по работе с магистрантами, зовут Юлия Степановна. Так что, Романов, все ваши будущие хвосты и вопросы по магистратуре будут решаться через нее. Передашь своим одногруппникам?
– Конечно, обязательно передам, – выдавил я, а внутри аж все запело от предвкушения. Юлия Степановна, значит…
И вот теперь она здесь, в моей спальне. Прячется за дверью ванной, пока я пытаюсь собрать в кучу остатки своего хваленого самообладания.
До её появления в моей жизни я привык к понятным правилам игры. К девчонкам, с которыми все было просто: красивый ресторан, дорогой подарок, понятный финал на одну ночь без всяких обязательств и чувств. Они никогда не задерживались в моей голове дольше чем на один вечер.
А Юля умудрилась поселиться в моих мыслях и не выходила оттуда. И сейчас, глядя на смятую подушку на ее половине кровати, я в очередной раз прокручивал в голове свой план.
Мне мало было просто отыграть этот дурацкий фиктивный контракт. Мне нужно было ее завоевать. Главное не силой: так она только испугается, закроется в своей раковине, и я больше никогда не увижу ее настоящую.
Нужно действовать тоньше. Бережнее, что ли, чтобы она сама захотела остаться.
Я ведь недели две, пока был в командировке после зимней сессии, просчитывал варианты, как к ней подступиться. Напридумывал кучу всего, но когда случайно узнал, что моя Фиалка – гордость иняза и вовсю готовится к защите диплома, решил притормозить и наступить себе на горло, чтобы не сбивать девочку с учебы своими завоеваниями.
И в итоге я не придумал ничего умнее, чем дождаться юбилея бабушки – это был идеальный повод. Да, пришлось потерпеть, и сам план отдавал идиотизмом, но это был единственный способ выдернуть её из привычного мира прямо в мою жизнь.
Дать ей увидеть меня настоящим, а не просто наглым студентом-прогульщиком.
И отступать я не собирался. Чего бы мне это ни стоило, я приручу свою дикую Фиалку.
Горячий душ помог, но лишь частично. Смыть с кожи ощущение его обжигающих ладоней и сумасшедший стук сердца так и не удалось. Каждый раз, закрывая глаза под струями воды, я заново слышала этот низкий, задушенный стон, и меня снова бросало в жар.
Кое-как приведя мысли в порядок, я выключила воду. Пришлось натянуть вчерашнюю футболку Олега обратно – больше-то нечего. Выйдя в комнату, я судорожно потянула край ткани вниз: на мне она висела мешком, а из-за широкого ворота одно плечо постоянно оголялось. Мне казалось, что я выгляжу слишком... беззащитной.
Олег сидел на краю кровати, листая что-то в телефоне. Заметив меня, он лишь на секунду зафиксировал взгляд на моем обнаженном плече, и в серых встречах снова промелькнула опасная искра. Но Романов тут же вернул себе привычный деловой тон.
– Бабуля зовет нас на завтрак, – произнес он, поднимаясь. – Сказала, если через пятнадцать минут не спустимся, она сама поднимется со свежими блинчиками.
Я нервно переступила с ноги на ногу, сильнее придерживая ворот.
– Романов... я не могу спуститься в таком виде к твоей семье. Во что мне одеться? Мои вещи остались в твоей машине.
Олег указал на кресло, где лежал пакет и белая футболка.
– Я занес его, пока ты плескалась. Забирай свои сокровища и если надо надевай мою чистую футболку. Теперь моя очередь принимать душ. Я скокро.
Он прихватил полотенце и скрылся в ванной. Вскоре за дверью глухо зашумела вода.
Я с облегчением выдохнула. Быстро взяв из пакета свои джинсы, я натянула их, затем скинула футболку Олега, которую носила ночью, и поспешно надела лифчик. Затем задумалась: надевать свою розовую футболку или его белую?
В итоге я решила надеть свежую вещь. Я как раз надела её, когда за спиной раздался резкий щелчок открываемой двери из ванной.
Похоже, Олег действительно просто ополоснулся, но видимо совершенно забыл о том, что в комнате он не один. Либо он просто был без совсем комплексов – к этому варианту я склонялась больше.
Из одежды на нем не было вообще ничего, кроме серых боксеров. Вода крупными каплями стекала по его рельефной, широкой груди, очерчивала кубики пресса и уходила под резинку белья. Он выглядел опасно, порочно и слишком горячо.
Лицо тут же обожгло румянцем.
– Ой! – пискнула я и мгновенно развернулась к нему спиной, уставившись в стену. – Олег! Ты... ты... Предупреждать надо!
– Юля, хорош падать в обморок, – в его голосе послышалась наглая усмешка. – Мы два часа назад в одной постели спали, вжавшись друг в друга, а ты теперь строишь из себя невинность.
– Это другое! – заикаясь от возмущения, выпалила я. – Немедленно оденься!
Сзади послышался тихий смешок, затем скрип шкафа, шорох ткани, и звук застегивающейся молнии.
– Всё, Юлия Степановна, – спустя пару минут сказал Романов. – Можешь оборачиваться, я в домике.