Все останется между нами

— Очень подойдет к твоему платью.

— У меня теперь целый шкаф, этих платьев, — сказала Катя. — Ваш друг заставил купить, сказал, что рядом с ним я должна выглядеть прилично и не позорить его.

— Он еще не начал доставать тебя своим ужасным характером?

— Нет, что вы! Он очень добрый и чуткий! — поспешно возразила Катя и покраснела.

— Все с вами понятно, — улыбнулся Антон.

— Это совсем не то, о чем вы подумали! — торопливо возразила Катя и покраснела еще сильнее. Антон рассмеялся.

— Серьезно?

— Правда!

— Гарик не достает тебя? Он знает, что ты нашла работу?

— Я сказала ему, что больше не хочу его видеть, — опуская глаза, сказала Катя. — Но понял он это или нет, не знаю. Надеюсь, что он не найдет меня здесь!

Дверь открылась, и в спальню вошел Борис. Они с Антоном обменялись рукопожатиями.

— Надеюсь, ты тут не пудришь мозги моей девочке, — сказал Борис и бросил взгляд на Катю.

— Учитывая твое покровительство ей, я бы не рискнул.

— Ладно, пошли в сад, воздухом подышим, — хлопнув его по плечу, бодро сказал Борис. — Погода сегодня отличная!

Они медленно спустились по лестнице и вышли в сад. Там все утопало в зелени. От запаха сирени у Антона перехватило дыхание. Сладость запаха разлилась по всему телу, и он утонул в нем. Борис устроился в кресле и кивнул на соседнее.

— Как отдохнул? — спросил он. — Выглядишь намного лучше, уже не похож на призрака.

— Я выспался. А ты и без отпуска сам на себя перестал быть похож! В хорошем смысле, — улыбнулся Антон.

— Я изменил завещание и решил развестись с Наташей, — помолчав, сказал Борис и внимательно посмотрел на Антона, словно прощупывая его реакцию. — Она еще ни о чем не знает, но думаю, догадывается.

— Это из-за твоей новой сиделки?

— Не совсем. Скажем так, появление Кати подтолкнуло меня действовать быстрее, но думать об этом я начал, когда был в реанимации, — сказал Борис и убрал со лба прядь волос. — А сейчас, когда я снова ощутил вкус к жизни, решил окончательно.

— Наташа тебя убьет.

— Не сомневаюсь в этом. Не беспокойся, у нее будут деньги, я не оставлю свою бывшую супругу без копейки.

— Почему я должен беспокоиться? — насторожился Антон.

— Вы же дружите, по-моему, это логично, — сказал Борис и снова посмотрел на Антона. Тот пожал плечами.

— Скорее, просто вежливо общаемся.

— Как только мы разведемся, можешь себя не сдерживать, — сказал Борис, и его голос прозвучал чуть резче, чем перед этим. — Я слышал, что твоя девушка вернулась к мужу.

— Ник заставил ее это сделать.

— Конечно.

— Борь, пойми меня правильно… Я привел к тебе Катю и несу за нее ответственность, — осторожно сказал Антон. Он не хотел обидеть Бориса. — Ей всего девятнадцать, она еще совсем молоденькая, и у нее была сложная жизнь…

— И я хочу сделать ее судьбу чуть лучше. Не держи меня за старого самодура, которому подавай юное тело. Хотя мой брак может указывать на обратное. Но это был мой первый опыт, а кто в нем не ошибается? Сейчас все иначе. Я просто хочу этой девочке добра, между нами ничего нет и не будет, но я влюблен в нее, это правда.

— И для этого надо разводиться с Наташей?

— Это жест уважения к себе, — помолчав, сказал Борис. — Все те деньги, что я накопил, имущество и машины останется здесь, а его я могу унести с собой. И это все, что для меня сейчас важно, понимаешь? Примирение с собой.

— Понимаю.

— Вот и славно! А теперь давай обедать, — потирая руки, сказал Борис. — Не знаю, как ты, а я очень голоден!

Антон ворочался в постели и не мог уснуть. Из головы не выходил разговор с Борисом о его разводе. Он думал, стоит ли ему сказать об этом Наташе или промолчать. Ведь Борис его друг, он должен быть на его стороне или после всего, что было, по крайне мере, остаться сейчас. Но он также представлял, какой шок будет у Наташи, когда ее поставят перед фактом. Да, она заслужила такое решение своим поведением, считая, что о ее похождениях никто не узнает, но все же Антону было жаль ее. Хотя что изменит его откровенность? Она пойдет искать работу? Побежит в храм замаливать грехи и просить о чуде? Это было не в правилах Наташи. Скандал она закатить может, довести Бориса до инфаркта — как нечего делать. Имеет ли смысл рисковать из-за минутной жалости? Но вслед за этой мыслью в памяти всплыли минуты их близости, когда ему было хорошо с Наташей и он сходил с ума от страсти.

Чертыхнувшись, Антон поднялся с кровати и, натянув джинсы, вышел из спальни. Спустился на кухню и, налив себе стакан воды, вышел в сад. Ночная прохлада тут же окутала его с головы до ног. Он поежился, но вместо того, чтобы вернуться в дом, сел в кресло и стал вслушиваться в звуки ночи. Глухо щебетали птицы, раздавался шум листвы. Где-то слышался плеск воды и кваканье лягушек. Это умиротворяло, помогало расслабиться. Антон задрал голову и посмотрел в звездное небо — бисер на синем бархате. Давно он не видел такой красоты! Он подумал, как было бы здорово, будь сейчас рядом Таис. Сердце резанула тоска. Антон вспомнил, с какой снисходительностью Борис сказал «Конечно», на его слова о том, что муж вынудил Таис его бросить. Ему хотелось верить, что это не ее решение, что сама бы она от него никогда не оступилась, но в глубине души понимал, что ошибается. Она бросила его, потому что ей было так удобно. Ему нужно с этим смириться. Если бы он был нужен ей, она бы нашла способ написать ему или позвонить, но Таис этого не делала. Только как ни пытался Антон убедить себя в том, что с этим нужно смириться и жить дальше, в душе тут же поднимался протест. Ему нужно снова увидеть Таис, хотя бы в последний раз.

Продрогнув, Антон поднялся и нехотя пошел в дом. Впереди был еще один выходной.

Женька с утра был не в духе. Новые упражнения у него не получались, прогресса от прошлых занятий он не видел. Парень хмурился, ворчал, бросал на Антона взгляды исподлобья. Тот делал вид, что не замечает этого, заставляя его продолжать работать. Он знал, что у него сейчас начинается кризис и ему надо помочь пройти его как можно мягче.

— Ты тратишь на меня столько времени, — сказал Женька, кусая губы. — А если у меня ничего не выйдет? Я же себя буду себя ужасно чувствовать! Ты поверил в меня, а я тебя подвел, только силы твои потратил.

— Это хреновый способ жалости к себе, — заметил Антон.

— Мне стыдно, что ты возишься со мной просто так.

— Жень, это мои заботы, а не твои. Если я в это ввязался, значит, у меня есть возможности и желание.