Страница 20 из 35
Глава 9
Мы проводим день в палатке, находя любой повод прикоснуться друг к другу, пока занимаемся украшением. Каждый раз, когда я забегала в дом за едой или в туалет, я приносила все новые вещи, и теперь у нас здесь настоящий уютный уголок.
Подушки и одеяла, упаковка тыквенного портера и даже мой ноутбук. Он помог мне развесить гирлянды, расставить свечи и весь мой обычный хэллоуинский декор. Кажется, я больше никогда не захочу спать в доме. Зачем, если можно с таким комфортом устроиться здесь, рядом с ним?
Я болтала без умолку весь день, и, хотя он не может говорить, наш разговор не был односторонним. Не произнося ни слова, он указывает на предметы, жестикулирует и меняет выражение своих светодиодных глаз, чтобы я точно понимала, что он имеет в виду.
Пока мы мастерим бумажных привидений, на ноутбуке у меня идут фильмы про Хэллоуин. Увидев на экране, как люди вырезают тыквы, он оживляется и указывает на те, что мы использовали для фотофона.
— Отличная идея, Би Джей! Давай сделаем это, — улыбаюсь я ему.
Я приношу из гаража складной стол и застилаю его газетами, чтобы потом было проще убирать. Раскладываю инструменты для резьбы по тыкве, и Би Джей помогает мне водрузить на стол две большие пузатые тыквы.
Он опускается на колени, чтобы дотянуться до столешницы, и смотрит на меня, ожидая указаний.
— Так, сначала срезаем верхушку, потом кладем тыкву на бок и вычищаем все внутренности, — говорю я, выгребая горсть тыквенных внутренностей и выкладывая их на стол.
Его глаза комично расширяются — он заглядывает внутрь тыквы, переводит взгляд на свой собственный полый корпус, а затем снова смотрит в тыкву.
— Никто не вычищал твои внутренности. У тебя их просто нет. Не волнуйся, ты идеален такой, какой есть, — спешу я его успокоить.
Его глаза превращаются в улыбающиеся рожицы, и по тому, как дрожат его ребра, я понимаю, что он снова смеется.
— Погоди, Би Джей... Ты только что пошутил? — спрашиваю я, раскрыв рот от удивления.
Он кивает, и я начинаю смеяться вместе с ним.
— Обожаю твой юмор. Ты остроумен до мозга костей, — говорю я и тыкаю его в руку. Сама так сильно заливаюсь смехом, что еле выдавливаю из себя: — Понял? До мозга костей! У тебя же его нет!
Он закатывает глаза, но его плечи продолжают трястись от беззвучного смеха.
Я вытираю глаза, и мы возвращаемся к вырезанию тыкв. Я объясняю каждый шаг, показывая все на своей тыкве, а он повторяет за мной на своей. Мы вырезаем все большие тыквы, а затем, по его настоянию, беремся даже за маленькие и декоративные тыквочки. Он просто одержим этим процессом — мягко говоря. И, как ни странно, у него отлично получается вырезать узоры.
Когда тыквы наконец заканчиваются, я навожу порядок, а он возится с композицией — расставляет и переставляет тыквы, пока не остается доволен результатом. Я просто сижу и наблюдаю за ним, улыбаясь — похоже, он любит Хэллоуин так же сильно, как и я.
Я окидываю взглядом нашу работу и, честно говоря, впечатлена. Мы начинали с простых классических рожиц, но вскоре он перешел к сложным узорам и даже вырезал надпись: «Би Джей ❤️ Тори».
Он садится на пятки и указывает на тыквы.
— Согласна, они выглядят отлично.
Но он качает головой и не просто указывает на них, а протыкает пальцем отверстие, заглядывая внутрь, и вопросительно смотрит на меня.
— Ну да, мы же вычистили из них все внутренности, — отвечаю я, немного растерявшись.
Когда он переводит взгляд на огоньки, не вынимая пальца из тыквы, я понимаю, чего он хочет.
— А, ты хочешь, чтобы я вставила в них свечи, — говорю я, и он с энтузиазмом кивает.
Расставив свечи во все тыквы, куда они поместились, он скрещивает руки на груди и кивает — словно теперь результат его вполне устраивает.
К тому времени, как мы заканчиваем, уже смеркается, и у меня громко урчит в животе.
Би Джей с тревогой смотрит на меня, а затем указывает на мой живот.
— Все в порядке, я просто проголодалась. Сейчас вернусь, — объясняю я не в силах сдержать смех.
Я наскоро перекусываю тем, что попалось под руку, мысленно отмечаю, что нужно заказать продукты, чтобы не бегать в магазин, и готовлюсь ко сну.
Вернувшись в палатку, я вижу, что Би Джей терпеливо ждет, сидя рядом с гнездом из одеял и подушек. Я беру ноутбук и портер, а затем устраиваюсь у него между ног, чтобы ему был виден экран. Следующие несколько часов мы проводим за поиском новых нарядов и аксессуаров для него, пока я потягиваю тыквенный портер.
— Тебе понадобится потрясающий костюм на Хэллоуин. Просто грандиозный, — говорю я.
Он касается моего плеча и склоняет голову набок, глядя на меня.
— Я? Я всегда наряжаюсь фотографом, — говорю я, пожимая плечами.
Он грозит мне пальцем.
— Ты прав, я обожаю Хэллоуин. Но я вечно так занята украшением дома и раздачей конфет, что до костюма руки просто не доходят.
Он указывает на меня, потом на себя, а затем снова на экран компьютера.
— Нам? — спрашиваю я.
Он кивает.
— Костюмы для нас обоих? — уточняю я.
Он энергично кивает, и его светодиодные глаза меняют выражение на улыбающееся.
У меня на глазах выступают непрошеные слезы. Я была не совсем честна, когда говорила, что слишком занята для костюма. Раньше я подходила к этому с полной отдачей — сложный грим, продуманные до мелочей аксессуары. Стоило мне выбрать костюм — и я уже не отступала.
А потом я вышла замуж, и начались разговоры. О том, как я трачу кучу денег на такую ерунду. О том, что выбираю слишком откровенные наряды, которые не подходят моей фигуре. И наконец, когда мне перевалило за тридцать, что я уже слишком стара для переодеваний. К сорока годам бывший муж окончательно сломил меня своими оценивающими взглядами и едкими замечаниями, лишив всякой радости от создания образов, и я перестала это делать.
— Да, — говорю я, едва сдерживая слезы и пытаясь улыбнуться. — Ты мне был нужен, Би Джей. Давай выберем костюм вместе.
Мы просматриваем варианты парных костюмов, но я никак не могу придумать, что подошло бы для двенадцатифутового скелета и женщины. Я листаю ленту, когда вдруг костлявый палец с восторгом начинает постукивать по экрану.
— О боже. Конечно! Как я сама до этого не додумалась? — Я сияю, глядя на него, и и в его глазах светится тепло. — Это один из моих любимых фильмов. Посмотрим?