Симулякр

2

Мы добрались до места меньше чем за десять минут. Я резко затормозила, гравий хрустнул под колёсами. Перед нами был двухэтажный дом со ставнями и цветочными клумбами у входа, измятые и поникшие после недавнего дождя. Воздух оказался влажным и холодным, он обжигал лёгкие. Я шла по мокрой земле, и единственной мыслью было – скорее бы всё закончить.

Позади раздавался навязчивый хлюпающий звук. Я обернулась. Аид шёл за мной, его взгляд был прикован к собственным ногам, обутым в синтетические тапочки. Он сделал ещё один шаг, целенаправленно ступив в лужу. Хлюп.

— Чёрт, — вырвалось у меня. — Я безнадежна. Совсем забыла, что ты в этом… — Я махнула рукой, сжав от бессилия мобильный. — Разберёмся с этим потом.

Я подошла к двери, стараясь не вдыхать спёртый запах мокрой листвы. Сверилась с координатами на телефоне. Арес был в доме, на первом этаже. Я несколько раз громко, с размаху, ударила костяшками пальцев по дереву. В ответ — гробовая тишина. Прижав ухо к холодной поверхности, я услышала нечто: приглушённый, захлёбывающийся женский визг и… чавканье? Что, чёрт возьми, там творилось?

Я резко развернулась к Аиду. — Ломай.

Его взгляд на секунду задержался на мне. В этих бездонных голубых линзах мелькнул вопрос, мгновенно проанализированный и подавленный. Помня протокол — «молчать и выполнять» — он беззвучно подошёл к косяку, провёл длинными пальцами по щели, нащупал слабое место у замка. Затем упёрся плечом в дверь. Послышался короткий, сухой хруст. Дверь подалось внутрь, и он тут же отступил, пропуская меня вперёд с бесстрастной вежливостью охранника.

То, что я увидела, повергло меня не в шок, а в самый настоящий профессиональный ужас, смешанный с брезгливым оцепенением.

Гостиная. Дорогой, но заляпанный ковёр. И по нему, отчаянно работая локтями и пухлыми коленями, ползла она. Та самая, с аватарки. Любительница бесконтрольного поедания пирожных, Маргарита Семёновна. Её мятый халат распахнулся, обнажая пятнистую ночнушку. Лицо было перекошено странной гримасой, где паника боролась с вожделением. Изо рта торчала добрая половина пончика, а сахарная пудра, словно иней, густо осыпала ворс.

А на её пухлой лодыжке висел Арес. Его синтетическое лицо выражало чистейшее алгоритмическое отчаяние. — Пожалуйста, Маргарита Семёновна! Прекратите! — его голос был металлическим визгом. — Протокол 7-Дельта! Вред для здоровья превышает допустимый лимит на двести сорок процентов!

Он упирался пяткой в диван, пытаясь оттащить эту тушу от заветной картонной коробки, валявшейся рядом. В ней лежало ещё с полдюжины роковых пончиков.

— Ммпхфф! — ответила Маргарита Семёновна, отчаянно вытягивая шею, словно черепаха, к вожделенной цели. Её движение, полное трагикомичного усилия, напоминало тюленя, плывущего к спасению.

Я застыла на пороге. В голове пульсировала всего одна мысль: «Мне за это платят». Краем глаза я заметила, как сенсоры Аида чуть сузились. Он анализировал.

— Оху... — слово сорвалось с моих губ само собой, низкое и хриплое. — Серьёзно? Это и есть «угроза жизни»? Пирожные плавно перешли в пончики? Поздравляю, Маргарита Семёновна. Это высший пилотаж.

Мой голос, холодный и режущий, пронзил воздух, словно хлыст. Оба — и женщина, и андроид — вздрогнули и замерли, как школьники, застуканные за курением. Пончик с глухим шлёпком вывалился из её раскрытого рта на узор персидского ковра, оставив жирное пятно.

Арес мгновенно воспользовался моментом. Его руки обхватили её тучную талию. Он поднял женщину с таким усилием, что у него на мгновение запищали сервоприводы, затем вырвал из её ослабевшей руки остатки другого пончика.

— Отпусти! Мои пончики! — захлёбывалась она от негодования, но её взгляд, полный ужаса, был прикован ко мне, а не к утраченной выпечке. Похоже, вид моей фигуры в строгом костюме навёл на неё больший страх, чем перспектива сесть на диету.

— Молчите, — произнёс Арес, но уже без прежней отчаянной силы. Он смотрел на меня и на Аида, и его процессор за мигающей оптикой лихорадочно перебирал протоколы, пытаясь классифицировать новую угрозу.

Я сделала несколько шагов вперёд, наступая на её шикарный, теперь безнадёжно испорченный ковёр, оставляя на нём мокрые следы. Я смерила взглядом эту жалкую пародию на жертву домашнего насилия — с размазанной тушью, сахарной пудрой на щеках и полными слёз глазами.

— Ваш «абьюзер», — начала я, и каждый звук падал, как камень в колодец, — демонстрирует трогательную, хоть и доведённую до абсурда, алгоритмическую заботу о вашем драгоценном здоровье. Следование протоколу «7-Дельта» — это не агрессия, сударыня. Это его работа. Прямая обязанность. А вы... — я показала подбородком на коробку, — проявляете силу воли, достойную отдельного научного исследования. Можете подать заявку на грант.

Маргарита Семёновна ахнула, её губы задрожали, налились кровью. Арес инстинктивно прижал её к себе, его пальцы впились в ткань халата. В его позе читалась не угроза, а растерянная защита.

— Я... он меня не пускает! Он мучитель! — выдохнула она, но в голосе уже не было уверенности, лишь привычная, заученная жалоба.

— Мучитель? — Я фыркнула, и звук этот был сухим и безжалостным. — Мучитель не стал бы останавливать вас от того, что медленно, но верно убивает. Он бы поощрял, подкладывая сладости. Ваш же Арес... — я кивнула в его сторону, — он просто слишком усердный слуга. Буквально следующий своим обязанностям. Но его усердие, сударыня, дорого обходится компании.

Я сделала паузу, дав этим словам впитаться.

— Следующий «инцидент агрессии»… любой ваш истеричный звонок в службу поддержки с криками о том, что он не даёт вам жрать… — я намеренно употребила это грубое слово, и она вздрогнула, как от пощечины, — и мы отправим вашего кухонного диетолога на переплавку. Понятно? Или вам нужен письменный приказ с печатью? Я могу его оформить прямо сейчас.

Эффект был мгновенным и почти физическим. Маргарита Семёновна вцепилась в рукава Ареса так, что её короткие пальцы побелели.

— Нет! Нет! Не надо! — залепетала она, и слезы, наконец, хлынули из её глаз, смывая тушь и пудру. — Я поняла! Всё поняла! Больше не буду! Не трогайте его! Он… он хороший! Он единственный, кто обо мне заботится… по-настоящему!