Симулякр

Я уже доставала из сумочки пачку сигарет, демонстративно помахав ею перед его носом.

— Я — нет. Мне нужен воздух. И никотин. Иди, развлекай сестрёнку.

Его брови поползли к переносице.

— Ты же бросала. В который раз, если я не ошибаюсь.

— Именно поэтому пойду и покурю, — сказала я, уже разворачиваясь к выходу. — Чтобы отметить, как безуспешно у меня это получается. Не скучай без меня.

Я вышла, не дожидаясь ответа, спиной чувствуя его недовольный взгляд и, возможно, встревоженный взгляд Людмилы Васильевны. Ей, наверное, было жаль меня. Или она видела во мне очередную проблему для своего сына. А может, и просто радовалась, что хоть кто-то в этом доме позволяет себе не играть по правилам.

Дверь закрылась, отсекая притворную благопристойность. Я прислонилась к бетонной стене, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Всего две недели. Две недели, и я смогу сбежать от этого вечного давления.

Зажигалка сработала с третьей попытки. Я затянулась, и едкий дым обжёг лёгкие, знакомо и почти успокаивающе.

— Сигаретой не угостите? — раздался рядом мягкий голос.

Я обернулась. Та самая девушка, что сидела напротив меня за столом. Стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с лёгкой ухмылкой. В свете уличного фонаря её лицо казалось ещё более выразительным — острый подбородок, насмешливый взгляд.

Я молча протянула ей пачку.

— Я бросаю. Можете забрать всю.

Она улыбнулась, но вытащила всего одну сигарету, ловко постучав ею по ногтю.

— Щедро, но я обойдусь.

Затем взяла у меня из пальцев зажигалку, ловко чиркнула и прикурила.

— Я, вообще-то, не курю, — призналась она, выпуская струйку дыма. — Но за компанию иногда балуюсь.

— Вы меня преследуете? — поинтересовалась я, поднимая бровь.

Она рассмеялась — звонко и искренне.

— Преследовать такую интересную особу, как вы? Возможно. Но на этот раз я вышла просто подышать. Отвратное вино дало о себе знать.

Это вызвало у меня спонтанный смех. Наконец-то кто-то сказал это вслух.

— Тоже заметили? Дорогущее бордо, а на вкус — кислая дрянь.

— Именно! — она снова засмеялась. — Пётр Семёнович, конечно, гений управления, но над выбором вин ему определённо ещё работать.

Мы помолчали, куря и наблюдая, как дым клубится в прохладном воздухе. Наши глаза скользили по идеально подстриженным кустам, выстроившимся в ряд, словно бездушные зелёные солдаты. Всё здесь, в этом поместье, было таким — выверенным до миллиметра, стерильным и оттого невыносимо давящим.

— Вас тоже пригласили потому, что вы владеете акциями компании? — наконец спросила я, чтобы разрядить затянувшееся молчание.

Она пожала плечами, и в её движении была лёгкая небрежность.

— Акциями «Эйдолона» владеют многие, это не так престижно, как может показаться. Компания же работает по всей планете. По сравнению с некоторыми инвесторами, Николай и Олег — всего лишь мелкие сошки с крошечным процентом. Я бы не тратила на них своё драгоценное время.

— О-ё-ёй, — я прищурилась, чувствуя, как просыпается любопытство. — А у вас, выходит, сколько? Если, конечно, не секрет.

Она загадочно улыбнулась, и в её глазах заплясали весёлые чертики.

— Больше, чем у них обоих, даже если сложить. Богатая сучка, если говорить проще.

Я невольно удивилась. Её откровенность была по-своему освежающей.

— Что-то вы недостаточно надменны для своего положения. Где ваш презрительный взгляд свысока? Я думала, он прилагается к внушительному счёту в банке по умолчанию.

— Не знала, что это входит в базовую комплектацию, — парировала она, грациозно стряхнув пепел. — В следующий раз спрошу у своего банкира. Может, мне его действительно забыли выдать.

Она докурила сигарету до фильтра и, не глядя, бросила окурок в самую середину идеально подстриженной клумбы с розами. Затем поднесла указательный палец к губам в шутовском, но многозначительном жесте.

— Тссс.

Последовав её примеру, я так же отправила свой окурок в розовый куст. Маленькая, никчёмная месть, но на душе от этого стало чуть легче.

— Ну что ж, — сказала она, выпрямляясь во весь рост. — Пойдёмте посмотрим на подарок имениннице? Всё-таки я должна увидеть этих андроидов, которых вы лично отбирали.

— А вы разве не видели достаточно андроидов на своём веку? — спросила я, отталкиваясь от прохладной стены.

— Обычных — более чем. Но тех, кто только-только сошёл с тестовых стендов, видишь не каждый день. К тому же, — она бросила на меня пронзительный, изучающий взгляд, — мне особенно интересно взглянуть на вашего личного протеже. Аида, да? Я многое слышала об этом проекте. Отсутствие эмоциональности... это весьма занятно. Не то, что эти ваши эмоционально нестабильные Аресы, которые сплошные проблемы.

Я мгновенно насторожилась. Откуда ей знать про Аресов и наши внутренние проблемы? Её тон был лёгким и беспечным, но за словами явно стояло нечто большее.

— Слухи обычно всё преувеличивают, — произнесла я, с усилием толкая тяжёлую дверь. — Он просто машина. Очень продвинутая, но всё же машина.

— О, дорогая, — она тихо усмехнулась, пропуская меня вперёд. — Разве хоть одна женщина-покупательница когда-либо считала андроидов «просто машинами»? Именно в этой кажущейся простоте и кроется вся их прелесть. И, если вдуматься, — их главная опасность.

— Опасность в машине? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от её слов. — Серьёзно?

— А вы разве не чувствуете? — Она повернулась ко мне, и в её глазах не осталось и следа былой игривости. — Мы сами того не замечая, привязываемся к ним. А они… они читают нас, как открытые книги. И со временем учатся этой информацией пользоваться. Не со злым умыслом, нет. Просто… чтобы было удобнее. Чтобы мы их не отключили.

Я усмехнулась, хотя внутри что-то неприятно вздрогнуло.

— Это исключено. У них нет скрытых мотивов, только чистые, незамутнённые алгоритмы. Они не способны на настоящую манипуляцию, только на неуклюжую имитацию. Они как дети.

— Дети? — Мягко усмехнулась она. — Дорогая, дети манипулируют инстинктивно. А эти ваши машины… — она сделала многозначительную паузу, — имеют доступ ко всей информации человечества. Учатся со скоростью света. Считывают наши паттерны.

— Вы придаёте им слишком много значения, — буркнула я, отводя взгляд. — Они всего лишь инструменты. И я знаю, как с ними обращаться.

— Надеюсь, вы правы, — произнесла она таким тоном, что стало ясно — она-то в этом сомневается.