Страница 27 из 56
Я повернулась к колодцу в поисках верёвки. Увидев искомое, я схватила её в руки, но от верёвки осталась труха. Посмотрев ещё раз вглубь колодца, я оглянулась и увидела приближающегося к нам волкалака. С его оскаленной пасти капала слюна, а светящиеся потусторонним светом глаза не оставляли надежды.
— Надеюсь, там неглубоко, — прошептала я. Перемахнув через свайки, я перекрестилась и прыгнула в колодец.
— А‑а‑а! — кричала я. От стен колодца эхо множилось и отдавалось звоном в ушах.
— Мирослава, ты дура! — вопил Печник из сумки, крепко схватившись за камень. — По верёвке надо было! Мы сейчас глубоко уйдём!
И мы со всего маху упали в воду. От резкого удара у меня перехватило дыхание. Вода подо мной забурлила, засветилась, и меня выкинуло в какое‑то странное пространство. Вокруг было очень темно и тихо.
— Эй, — крикнула я в пустоту, — Печник, ты здесь?
— Здесь, десь, сь, — вторило эхо.
— Здесь есть кто‑нибудь? — во мне зрела уверенность, что я умерла.
— Ни будь, ни будь, — ответило в очередной раз эхо.
Я сделала пару шагов. Полная темнота сбивала мои ориентиры в пространстве.
— Хороший же колодец оказался, — вздохнула я и вытянула вперёд руки. — Только как теперь отсюда выбираться? — продолжала я говорить сама с собой, надеясь услышать ответ Печника.
Ступая маленькими шагами, я куда‑то пошла. Стоять на месте мне было довольно жутко, поэтому я решила двигаться.
Спустя какое‑то время я поняла, что это место как‑то блокирует эмоции. Чем дальше я шла, тем спокойнее становилась, и только волнение о друге болталось где‑то на периферии. Мысли же в этом месте становились чище.
Темноту разрезал голос, в котором звучала паника.
— Не надо нам было туда идти, — воскликнула девчонка.
— Тут есть кто‑нибудь? — в очередной раз крикнула я в пустоту и завертелась вокруг, пытаясь увидеть хоть что‑то.
— Маш, успокойся, — раздалось снова. Только говорил уже другой голос.
— Там никого, кроме нас четверых, не было, — кричала вторая девочка. — Никто нас не видел. Да на нас если и подумают, то в самую последнюю очередь, — голос девочки срывался, будто от бега. — Мы же ещё маленькие, а время позднее. Для всех мы спим десятым сном и никак не могли там оказаться, — говорила она раздражённым шёпотом, в котором тоже слышалась паника.
Перед глазами вспыхнуло. Я упала на колени и закричала от боли. В мозг будто сверло вкрутили. А неизвестные девочки продолжали ругаться.
— Слав, а вдруг там кто‑то был, а мы не увидели? — первый голос уже во всю ревел.
— Всё, Маш, нас там не было! — вторая девочка пыхтела — то ли от злости, то ли от усердия. — Мы были дома, спали. Сейчас уже два часа ночи. Ну кто подумает, что две девочки пятнадцати лет шастали по заброшенному дому в такое время? — я лежала, свернувшись в улитку, и слушала разговор девочек.
— Слав, ну а вдруг? — второй голос всё сильнее скатывался в истерику. Обе девочки задыхались от бега — теперь я могла сказать точно. Было слышно, как подошвы их кроссовок часто стучат по асфальту. — Это… это же мы виноваты, — Маша ревела уже в голос.
— Маш, не останавливайся и плачь тише, не то нас точно услышат. Бежим, ещё немного осталось, — голос Славы звенел от напряжения. — Мы не виноваты. Это не мы кинули свечу в то тряпьё, не мы виноваты, что там всё загорелось, — она перешла на крик. — Это Димка трус испугался, а мы тут ни при чём! — её голос зазвенел колокольчиками.
Мою голову в очередной раз прострелило от боли. Я сжалась и застонала. Я вспомнила. По моим щекам потекли слёзы. Я пять лет пыталась забыть ту трагедию. Столько бессонных ночей, выплаканных слёз, панических атак и безразмерное чувство вины.