Страница 12 из 56
О неуклюжей Мирославе, или как собраться в дорогу и не убиться.
О неуклюжей Мирославе, или как собраться в дорогу и не убиться.
В путь - дорожку.
День с самого начала начался не так, как хотелось бы. Утром я проснулась от странных звуков. В первые секунды я пыталась понять, кто я, где я и что происходит. Не открывая глаз, я перевернулась на другой бок и начала опять проваливаться в сон. Над ухом продолжилось ворчание. Сон ушёл окончательно, но я по-прежнему лежала на боку и вспоминала вчерашний день. Печник продолжал ворчать. Ей‑богу, не дух, а дед старый.
— Нам в дорогу пора собираться, пока засветло, а она всё дремлет и дремлет. Мы, ежели засветло выйдем, дорога легче будет: от лишней нечисти свет убережёт. А коли же аспиды заявятся, она всё дремлет да дремлет, и вместилище ещё подготовить нужно.
Над моим лицом дул тёплый ветерок. Глаза открывать не хотелось. Какая‑то часть меня хотела верить, что я просто сейчас лежу в своей кроватке, правда, с температурой 39,9, видимо.
С большим сожалением я открыла глаза. В избушке было темно — хоть глаз выколи.
— Печник, ты чего нервы с утра треплешь? Рано же ещё, солнце даже не взошло.
Я села и сладко потянулась, не сдержавшись, широко зевнула. Прикрывая рот рукой, я бросила взгляд на запястье и увидела красные следы от царапин. Да, достал же меня вчера этот зуд, хорошо хоть сегодня рука перестала чесаться.
— Нет, ну вы гляньте‑ка! Я ведь как лучше сделать хочу, о твоей, между прочим, безопасности пекусь, — передо мной встал дух; в его глазах я видела укоризну.
— Ты, Мирослава, ещё моё вместилище не сделала, а дело это, ох, не быстрое. Печку мою, на радость, крепкой делали, так, чтоб не один век простояла, — он похлопал маленькой ладошкой по боку печи.
— Ежели бы не аспиды, ты бы углядела, какая семья у меня хорошая да дружная была, — взгляд Печника стал грустным.
— Засветло вставали. Вера, жёнка Ивана, завтрак готовила да Ивану в поле помогала. Даже пока на сносях была, не ленилась, — Печник спрыгнул с печи и прошёл до дверного проёма.
Я аккуратно слезла с печи. За ночь ноги вполне отдохнули. Посмотрев вниз, я подметила, что моя перевязь лишь немного сползла с ноги, но в целом была на месте. Одёрнув сарафан, я посмотрела на фронт работ. Огня от печи хватало, чтобы разглядеть тот уголок, на который вчера Печник указывал.
— Да как же я его отламывать буду? — я была совершенно растеряна. — Тут даже подступиться не к чему: с того уголка лишь чуть обшарпалась побелка и открылся гладкий бок камешка. Я попыталась подцепить уголок ноготком.
— А ты сначала отковыряй всё лишнее, а потом вон, — Печник подошёл к печи, — кочергой подковыряй — он и выпадет.
Глянув на кочергу, я тяжко вздохнула: «Ну вот за что мне жизнь такая?» — я закатила глаза. Ещё и пить, как назло, захотелось, а в том бурдюке воды всё ничего осталось.
— Печник, скажи мне, а здесь колодец есть? А то пить очень хочется, — я с трудом проглотила слюну. Нашла взглядом сумку и достала бурдюк.
— Есть, как же нет! Деревня‑то, чай, не маленькая: больше 35 голов у нас тут было, и это не считая зверья, да скота. Речка ещё есть, — он махнул ладонью за дом, — как раз за домами протекает.
Слова Печника о том, что рядом есть и речка, и колодец, подняли во мне боевой дух. Быстрее управлюсь — не только напиться, но и умыться успею, а то зуд хоть и прошёл, но ощущение стянутости кожи никуда не делось, да и царапину промыть надо. Только сарафан бы на что‑нибудь поудобнее поменять, да почище. Я посмотрела на оборванный подол сарафана. М‑да, и желательно покрепче.
— Печник, а ты не знаешь, остались ли здесь вещи хозяев? Работа пыльная предстоит, да и путь дальний у нас. Мне бы из одежды что‑нибудь поудобнее, — я со смущением показала свой оборванный подол.
— А ты глянь в сундуке, что у окна стоит. Может, и найдёшь чего.
Ладно, поиски одежды я отложу на потом: сначала надо отковырять тот камень.
Взяв в руки кочергу, я подошла к печке; руки сразу стали как у трубочиста — все в саже.
— «Да, речка мне нужна в первую очередь».
Погрузившись в работу, я совершенно отключилась от действительности, погрузившись в мысли.
— «Итак, я в каком‑то сказочном мире, где и коты говорящие, и печки волшебные, и огонь тоже говорящий», — я что есть силы саданула кочергой по печи. По рукам прошла дрожь. — «Бр… Как неприятно, однако», — перехватив кочергу поудобнее, я опять примерилась к печи.
— «Как я здесь оказалась — неясно», — раз я кочергой саданула по выемке, как молотком, без лишнего замаха.
— «Как отсюда выбраться — тоже пока неизвестная переменная», — в глаза полетели ошмётки извести; я подняла ладонь и прикрыла глаза. Подняв кочергу, подцепила маленькую щёлку и изо всех сил потянула наверх и на себя — камень пока не поддавался.
— «Может, есть какая‑то причина, почему я здесь оказалась?» — в очередной раз замахнулась для удара.
— Мирослава, ты это… Будь осторожнее: камушек‑то не поцарапай, я всё‑таки в него переселяться буду. Ты, считай, это мой дом, новый, — Печник выглядывал из‑за открытой дверки устья; взгляд его выражал опасения.
— Печник, скажи, — вытерла пот со лба и заправила выбившуюся прядь, — а бывали в ваших краях такие люди, как я? — размахнулась и ударила по получившейся трещине.
— Ну… Не от мира сего, говорящие и выглядящие чуждо для мест ваших? — сдула упавшую на глаза прядку волос: нужно будет их подвязать, что‑то часто они мне мешать стали.
— В общем, такие, как я… Попаданцы.
Я остановилась, чуть отдышаться: камень ни в какую не сдвигался с места, сколько я по нему ни била, да кочергой ни дёргала.
— На моём веку ты вторая такая, но подробностей не скажу: не знаю, без надобности мне тогда это было, — по его голосу мне показалось, что он что‑то скрывает; да и по выражению глаз мне показалось, что он их отвёл, как нашкодивший кот. Ну да ладно: дух мне разговорчивый попался, всё равно в пути расскажет.
— Хм… Поняла, — я улыбнулась как ни в чём не бывало, как будто не заметила лёгкой недосказанности.
— Ну вот и хорошо, ну вот и славненько.
Печник говорил что‑то ещё, но я его уже не слушала. Взяв в руки кочергу, я аккуратно вставила её в расширившуюся трещину: всё‑таки мои предыдущие попытки не прошли даром.
Спустя минут десять, а может, и больше, камень наконец‑то поддался и выпал из общего строя печи — да не куда‑нибудь, а прямо мне на ногу.
— Уй! Больно‑то как! — я принялась скакать по избе на одной ноге. Камешек оказался не из лёгких и упал сразу на несколько пальчиков.
— Что ж за невезение‑то такое!