Страница 25 из 76
И только Рощин хотел броситься на диван, как в тишине кабинета раздался оглушительный телефонный звонок. Барон хотел было схватить трубку, но какая-то неодолимая сила уберегла его от этого опрометчивого поступка.
Ох, он знал этот звонок! Так звонят только ОНИ!
Рощин хохотал, а грозный телефон надрывался и надрывался. Теперь эта сволочь не замолчит никогда!
Мельком взглянув на часы, Яков Венедиктович заметил, что там по-прежнему было 3:59. Все еще продолжая заливаться, он подошел к часам. Неожиданно смех застрял у него в глотке, Рощин закашлялся.
3:59!
Чепуха! Наверное, бросив в них бутылкой, он попортил механизм. Нет, в Братстве, конечно, весьма могущественный народ, но останавливать время даже для них..
Рощин приблизил ухо к часам — тик-так, тик-так, тик-так.. Щелк! — 4:00.
Бом! Бом! — раздался громоподобный бой, и Рощин, вскрикнув, бросился к столу. Открыв нижний ящик, он выхватил тяжеленький револьвер, упал в кресло и прижал дуло к виску.
Да, он наконец-то отдохнет!
Щелк! — ответило ему смертоносное устройство, когда он зажал спуск. Щелк! Щелк! Что за дела⁈
Барабан был полон, и потряся револьвер, Рощин засунул ствол в рот, взвел курок и дергал спуск до тех пор, пока не устал.
Нет! Осечка? Как⁈ Все шесть патронов отсырели!
В остервенении Яков Венедиктович отбросил револьвер, и тот запрыгал по ковру. Бах! — грохнул выстрел, зазвенело стекло. Рощин закрылся руками и едва не бросился под стол. В часах дымилось пулевое отверстие, однако они не прекращали бить.
Тут еще и телефон все не умолкал! Схватив его, барон поднял трубку и опустил эту треклятую гадину на рычаг.
Тихо! Слава бо..
Дззззинь! — заверещал проклятый аппарат, и Рощин в остервенении еще раз десять бил трубкой о рычаг, но телефон не затыкался. Тогда барон, возопив, схватил провод и попытался вырвать его из стены.
Ничего не добившись, Яков Венедиктович вцепился зубами в провод..
* * *
Из кабинета хозяина, Якова Венедиктовича Рощина, уже минут десять раздавались чудовищные звуки, но зайти и спасти хозяина не смел ни один обитатель родовой усадьбы. Когда грохнул выстрел, а потом поднялся нечеловеческий крик, обитатели дома совсем затаились.
Но ненадолго. Дворецкий Карл Иванович знал, что бесконечно так продолжаться не может. И кому-то — то есть ему — все же придется войти!
— С богом! — перекрестила Карла Ивановича кухарка Ильинична.
Прихватив с собой крышку от кастрюли, дворецкий хотел было постучаться, но вдруг там загремело настолько сильно, что слуги попадали на пол, как во время бомбежки.
— Свободен! — послышалось издалека, а затем все затихло.
Еще минуту слуги лежали на полу, не смея даже вздохнуть. Наконец, испугавшись опустившейся тишины еще сильнее, чем грохота, Карл Иванович толкнул дверь в кабинет.
Они ожидали, что из темноты в них начнут кидаться перьями, стрелять из револьвера, или еще хуже — грозить увольнением, но к счастью все было тихо.
И тогда Карл Иванович все же осмелился ступить на хозяйский ковер.
Все, что он увидел, был полный разгром. Стол перевернут, часы разбиты, телефонный провод перекушен, а сам аппарат пропал без вести.
И самое главное. Окно позади господского рабочего места было вынесено с мясом. Карл Иванович в ужасе выглянул наружу, но кроме осколков стекла и остатков рамы не увидел ничего.
Стояла предутренняя тишь. Пели соловьи.
И еще, кажется.. Где-то далеко-далеко со стороны полей разливалась телефонная трель.