Страница 8 из 83
— Договор подпишем, оплату отложим до выяснения доступного счёта. И, Марина Львовна…
— Да?
— Алексей Воронов мне не клиент, не партнёр и не родственник. Однажды он дал показания в деле, где я представляла другую сторону. Я не обязана ему ничем.
— Почему вы это объясняете?
— Потому что он попросил не уговаривать вас мне доверять.
Я посмотрела на визитку.
— У него всегда было странное понимание помощи.
— Давайте пока про дом. Остальное потом.
В девять пятнадцать Даша с детьми уехала. Антон зашёл только забрать их вещи. Со мной не заговорил.
В девять сорок у калитки остановился микроавтобус.
Из него вышли семеро.
Первой — женщина в светлом плаще, застёгнутом на все пуговицы, хотя жара уже поднималась от дорожной плитки. Невысокая, прямая, с короткими седыми волосами. В руках она держала прозрачную папку с рекламным буклетом «Тихой гавани».
За ней выбрались полный мужчина с тростью, две женщины примерно моего возраста и пожилая пара. Последним вышел молодой парень с телефоном на стабилизаторе.
Я открыла калитку, но осталась в проходе.
— У нас закрытая территория. Вы к кому?
— К вам, — ответила женщина в плаще. — Посмотреть, куда наши деньги ушли.
— Надежда Андреевна? — догадалась я.
— Значит, фамилии вы уже прочитали.
— Сегодня будет официальная оценка. Вы не можете просто войти.
— А ваш муж мог просто взять?
Мужчина с тростью тронул её за локоть.
— Надя.
— Что «Надя»? Мы за эти окна платили, Гриша. Я хоть посмотрю, куда их поставили.
Парень направил телефон на дом. Я встала перед объективом.
— Съёмку прекратите.
— Это общественно значимая ситуация, — сообщил он.
— Это частная территория. Уберите телефон.
Он не убрал.
Я закрыла калитку перед объективом и накинула цепочку.
— Марина Львовна! — крикнула женщина из группы. — Мы не скандалить приехали!
— Тогда у вас плохо получается.
— Мы хотим присутствовать при осмотре!
— Приедет оценщик, разберёмся.
— Вы опять всё будете решать за закрытыми дверями!
Я вернулась и приоткрыла калитку, не снимая цепочки.
— Что значит «опять»?
Надежда Андреевна протянула рекламный буклет. На обложке был нарисован светлый двухэтажный корпус у воды. Большие окна, пандус, садовые дорожки, скамейки. «Пансионат нового типа для достойной зрелости».
Слово «зрелость» напечатали золотом.
— Мы пять лет слушали, что стройку вот-вот возобновят, — сказала она. — Потом ваш муж умер, офис закрылся, а документы исчезли. А весной в интернете появились фотографии вашего дома.
Она раскрыла буклет на странице с вариантами отделки.
Голубые обои с тонкими белыми ветками.
Такие же были в комнате Полины.
— Это обычные обои, — сказала я.
— Конечно. — Надежда Андреевна улыбнулась. — И окна обычные. И сантехника. Только номера партий в накладных почему-то одинаковые.
Я посмотрела на буклет ещё раз.
В круглом рекламном значке стояла сумма первоначального взноса — два миллиона сто тысяч рублей.
«Н.А. — 2,1».
На крыльцо вышла Оксана.
— Марина Львовна, там постояльцы спрашивают, можно ли завтракать на веранде.
Надежда Андреевна перевела взгляд на неё, потом на открытые окна столовой. Из кухни пахло кофе и сырниками.
— Можно, — сказала я. — Накрой им на четверых.
— А эти люди?
Семь человек за калиткой услышали вопрос.
Я могла оставить их на улице. До оценщика оставалось пятнадцать минут. Тогда они так и стояли бы у калитки, а я пила бы кофе у них на глазах.
— Поставь ещё семь чашек, — сказала я.
Надежда Андреевна не поблагодарила.
Я сняла цепочку.
Люди вошли во двор. Мужчина с тростью задержался у ступеньки, остальные оглядывали окна.
Последней проходила Надежда Андреевна.
— В красной тетради возле ваших инициалов стоит два и один, — сказала я тихо.
Она остановилась и схватила меня за запястье.
— Где эта тетрадь?
— У меня.
— Не показывайте её сыну.
— Сыну?..
Я уже поняла. Всё-таки спросила, надеясь услышать другое имя.
Она посмотрела за моё плечо.
На дорожке от калитки стоял Алексей.
— Моему, — ответила Надежда Андреевна.