Страница 65 из 83
Глава 31. Не всё сразу.
Глава 31. Не всё сразу.
Глава 31. Не всё сразу.
В суд я приехала на двадцать минут раньше и всё равно решила, что опоздала. Елена уже стояла у окна в коридоре и разговаривала с Игорем Михайловичем. Увидев меня, она показала на свободное место рядом с нашей папкой.
— Садитесь. Паспорт далеко не убирайте.
Я села, поставила сумку на колени. В ней лежала бутылка воды, но доставать её почему-то было неловко.
Игорь закончил разговор и поздоровался со мной. Ни пониженного голоса, ни особого взгляда. Я вдруг поняла, что приготовилась именно к этому: к осторожности человека, который теперь знает, с кем я сплю.
Он спросил только:
— Вчерашние платежи у вас в приложении видны?
— Да.
— Хорошо. Копии мы получили.
С другого конца коридора шла Надежда Андреевна. На ней была светлая кофта, застёгнутая до верхней пуговицы, хотя в здании было душно. Она несла прозрачную папку с документами и футляр для очков.
— Здравствуйте, Марина.
— Здравствуйте.
Елена убрала со скамьи нашу папку. Надежда Андреевна села через одно сиденье от меня.
Я достала воду. Пить уже не хотелось.
— Оксана завтра заканчивает? — спросила она.
— Завтра.
— Нашла работу?
— Нашла.
Она кивнула. Я ждала продолжения, но Надежда Андреевна открыла футляр, протёрла очки и убрала их обратно.
На столике возле двери лежали чужие забытые листы. Из соседнего зала вышел мужчина, сердито застёгивая портфель. За ним появилась женщина и сказала ему в спину: «Я же просила тебя не перебивать». Мужчина не ответил.
Мы все сделали вид, что не слышали.
В зале оказалось прохладнее. Я сначала обрадовалась, потом замёрзла: прямо над нашим столом тянуло из кондиционера.
Елена говорила о платежах. О тех, которые уже прошли с моей личной карты, и о тех, на которые мы просили освободить часть средств. Возвраты гостям из уточнённого расчёта убрали. Просроченной зарплаты в нём тоже больше не было. Оставались окончательный расчёт с Оксаной, обязательные платежи и расходы, без которых дом нельзя просто закрыть и оставить.
Я слушала и чувствовала странную обиду на собственную аккуратность. Всё, что удалось наскрести и вернуть самой, теперь становилось вычеркнутой строкой. Я понимала, почему так. Но хотелось, чтобы кто-нибудь задержался на этих строчках чуть дольше.
Судья спросила, продолжается ли приём гостей.
— Последние сегодня выезжают, — ответила я. — Новых бронирований нет.
— Когда планируете возобновить работу?
Я посмотрела на Елену. Она не подсказала.
— Пока не знаю.
Произнести это здесь оказалось труднее, чем дома. Я поправила лежащую передо мной папку и добавила:
— Сначала нужно рассчитаться с людьми. И понять, смогу ли я дальше работать.
Игорь Михайлович возражал против снятия ограничений в том объёме, о котором мы просили первоначально. Он говорил спокойно. Напомнил, что основной спор не разрешён, а стоимость имущества ещё уточняется. Когда судья спросила о конкретных начислениях сотруднице, он перелистнул бумаги.
Я уже приготовилась услышать, что и Оксана должна подождать.
— Против освобождения подтверждённой суммы на окончательный расчёт возражений нет, — сказал он.
Рядом с ним Надежда Андреевна положила на стол очки.
Я почему-то посмотрела именно на неё.
Она не встретилась со мной взглядом.
Дальше речь пошла о суммах и документах. Я несколько раз принималась считать вместе с Еленой, теряла строку и начинала сначала. Раздражала собственная блузка: воротник касался шеи, и мне хотелось расстегнуть пуговицу. Я боялась сделать это в тот момент, когда на меня посмотрит судья.
В какой-то момент Елена слегка коснулась моей руки. Оказалось, мне задали вопрос.
— Простите. Повторите, пожалуйста.
Ничего страшного не произошло. Вопрос повторили. Я ответила.
Мы вышли из зала, и я остановилась у той же скамьи, на которой сидела утром.
— То есть разрешили? — спросила я.
— Частично, — сказала Елена. — На окончательный расчёт и часть подтверждённых коммунальных платежей. В остальном ограничения остаются.
Я села.
В голове застряли слова про частичную отмену. Они звучали гораздо шире того, что я на самом деле получила.
— А Оксане завтра можно будет перевести?
— Я не обещаю, что банк успеет. Сначала получим определение и проверим порядок исполнения. Пока это ещё не значит, что деньгами уже можно пользоваться.
Елена уже говорила с помощником по телефону, уточняла, когда можно получить документы. Я почти набрала Оксану — сказать: получилось. Но сначала достала её последний расчёт.
Одиннадцать тысяч шестьсот рублей к выплате. Сумма была посильной, если отложить всё, что я собиралась купить и оплатить себе. Я проверила остаток на личной карте ещё раз, хотя утром уже проверяла.
Рядом остановилась Надежда Андреевна.
— Вам плохо?
— Нет. Я считаю.
Она посмотрела на телефон и отвела глаза.
— Я Игорю сказала, что женщина своё отработала. Ей за что ждать?
Я подняла голову.
— Спасибо.
— За остальное я по-прежнему не согласна.
— Я поняла.
Она помедлила, затем села на край скамьи.
— Когда у нас предприятие закрывалось, мне три месяца расчёт не отдавали. Я каждый четверг ездила. В среду говорили: приезжайте завтра. В четверг: кассир заболела.
Она провела пальцем по застёжке папки.
— Я потом ещё долго не верила, когда обещали в четверг.
Из коридора её позвал Игорь. Надежда Андреевна поднялась, подхватила сумку и пошла к нему.
Я не окликнула её. Просто сложила расчёт обратно и впервые за всё утро выпила воды.
Алексею я позвонила с улицы.
— Домой еду. Приезжай, если можешь.
— Как прошло?
— Не совсем плохо. Но я сейчас толком не объясню.
— Хорошо. Через час буду.
Потом набрала Ларису. Она выслушала, переспросила про банк и сказала:
— Ну, хоть с места сдвинули. Ты ела?
Я хотела соврать, но живот так некстати заурчал, что пришлось ответить честно.
— Дома поем.
— Дома ты начнёшь всем рассказывать, потом найдёшь себе занятие. Купи что-нибудь по дороге.
Я заехала в пекарню и купила две ватрушки. Одну съела в машине на стоянке, уронив творог на блузку. Потёрла пятно салфеткой, сделала хуже и вдруг засмеялась. С утра я боялась в этой блузке даже пошевелиться.