Страница 6 из 83
— Вам это Воронов объяснил?
— На третьей странице написано.
Кирилл неожиданно кашлянул, пряча улыбку. Антон не улыбнулся.
— Я найду независимого адвоката, — продолжила я. — Завтра впущу оценщика, если он покажет документы. Сделаю копии всех материалов. И подниму архив Виктора.
— Архив фирмы опечатан, — сказал Антон.
— Не фирмы. Домашний.
— Там ничего полезного.
— Откуда ты знаешь?
Он задержался с ответом всего на долю секунды.
— Потому что Виктор хранил рабочие бумаги в офисе.
— Тогда быстро посмотрю.
— Вам не стоит делать это одной.
— Я попрошу помочь. Но не тебя.
Кирилл откинулся на спинку стула.
— Мам, ты сейчас серьёзно думаешь довериться этому Воронову?
— Я не собираюсь доверяться ни ему, ни Антону, ни тебе.
— Спасибо.
— Кирилл, не начинай.
Я собрала документы и направилась к двери.
— А мне? — спросил Кирилл.
— Что тебе?
— Ты оставляешь копию? Я могу посмотреть финансовую часть.
— Завтра.
— Почему не сейчас?
— Потому что сейчас я хочу понять, где буду спать.
— В смысле?
— Алексей сказал убрать детей из северного крыла. До оценки я тоже там не останусь.
Дом состоял из старой центральной части, южной пристройки с гостевыми комнатами и северного крыла, которое Виктор закончил пять лет назад. После его смерти я перебралась в маленькую комнату рядом с Полининой. Супружеская спальня осталась закрытой. Я объясняла это тем, что наверху удобнее слышать детей.
Дети бывали у меня два раза в неделю. В остальные дни я тоже ночевала рядом с пустой детской, лишь бы не возвращаться в нашу спальню.
— Спи в нашей старой комнате, — сказал Кирилл.
— Разберусь.
Я вышла.
На кухне Лариса вытирала уже сухую тарелку.
— Ты всё слышала?
— Нет. Только про продажу, пятнадцать человек, архив, Воронова и то, что у тебя нет места для сна в доме на восемь номеров.
— То есть ничего существенного.
— Именно.
Она повесила полотенце и взяла сумку.
— Поедешь ко мне?
— Нет.
— Останусь?
— Нет.
— Тогда я хотя бы заберу утку. Ты её всё равно не съешь.
— Половину уже забрал твой брат.
— Тогда остатки мои.
Она завернула блюдо и поцеловала меня в висок.
— Позвони, если станет страшно.
— Мне не страшно.
— Всё равно позвони. Я поздно лягу.
После её ухода я заперла входную дверь. Потом прошла по дому и проверила остальные: на веранду, в сад, к хозяйственному двору. Везде повернула ключ два раза.
На кухне под полотенцем осталась Дашина коробка. Внутри лежал дорогой крем с крупной надписью «50+» и сложенная вдвое записка: «Чтобы ты хоть иногда вспоминала о себе. Люблю».
Я ещё раз прочитала записку. Баночку отнесла в ванную, записку убрала в карман.
В кабинете Виктора пахло пылью и его одеколоном. Наверное, пахла старая куртка за дверью. Я не стала её трогать.
Домашний архив занимал два нижних ящика шкафа. Верхний открылся легко. Во втором ключ повернулся, но ящик не выдвинулся.
Я потянула сильнее.
Что-то застряло за ящиком.
На столе лежал мой телефон. Я открыла поиск, набрала «адвокат имущественный спор» и пролистала первые рекламные объявления.
Потом достала из кармана визитку Алексея.
На лицевой стороне были его имя, номер и должность.
На обороте — написанная от руки фамилия:
«Елена Ракитина. Не связана со мной. Выбирай сама».
Ниже номер телефона.
Я перечитала последнюю фразу.
Потом набрала фамилию Ракитиной в поиске, проверила сайт адвокатской палаты и только после этого сохранила номер.
Не позвонила.
Сначала я вытащила ящик целиком.
За ним лежала узкая красная тетрадь.
На обложке рукой Виктора было написано одно слово:
«Веранда».