Страница 57 из 83
Глава 27. Край фотографии.
Глава 27. Край фотографии.
Глава 27. Край фотографии.
Алексей ответил сразу.
Я сидела в машине возле офиса Елены, обеими руками держала телефон и смотрела, как женщина на другой стороне улицы не может сложить детский самокат. Она нажимала ногой на защёлку, ребёнок дёргал руль. Наконец самокат сложился, и оба облегчённо засмеялись.
— Закончили? — спросил Алексей.
— Да.
— Как ты?
— Не очень. Можно к тебе?
— Конечно. Приезжай.
Он не стал расспрашивать, пока я не доехала. Я поднялась, вошла в квартиру и сразу сказала:
— Только не говори, что они не имеют права.
Алексей взял у меня сумку.
— На что?
— На всё, что сегодня говорили. Не надо сейчас.
— Хорошо.
Я сняла обувь и прошла в комнату. Он остался в дверях, будто не знал, садиться ли рядом. Это было так непохоже на моё ожидание, что я сама подвинулась на диване.
— Садись.
Он сел. Я уткнулась лбом ему в плечо и наконец смогла выдохнуть.
Ничего страшного не случилось. Меня не выгнали, не оскорбляли последними словами, не заставили подписать продажу дома. Просто несколько человек смотрели на меня так, что я до сих пор чувствовала эти взгляды. Я не знала, как объяснить это Алексею, не пересказывая весь вечер заново.
Он гладил меня по волосам. Во дворе кто-то парковал машину: двигатель то ревел, то затихал. Я слушала и постепенно перестала стискивать зубы.
— Про нас говорили? — спросил он.
— Говорили.
— Что?
— Что хорошо устроились. У одних ремонт, у других любовь.
Под моей щекой напряглось его плечо.
— Кто сказал?
— Не надо им звонить.
Он убрал руку с моих волос и сел прямо.
— А я должен это проглотить?
— Ты там не был. Я ответила. Игорь тоже. Мне теперь ещё объяснять, почему ты за меня ругаешься?
Алексей посмотрел в окно. Я отодвинулась и села рядом, подобрав под себя ногу.
— Я не за тебя. Про меня тоже сказали.
— Про тебя ты сам решишь. Но не сегодня, пожалуйста.
Он молчал. Телефон лежал на подлокотнике возле его руки, и я всё время смотрела на него.
Наконец Алексей взял телефон и положил на стол экраном вниз.
— Ладно. Сегодня не буду.
Я кивнула.
— Я предложила сделать оценку дома, — сказала я.
Он повернулся ко мне.
— Для чего?
— Чтобы знать, сколько он стоит. И что будет, если придётся продавать.
— Ты решила продавать?
— Нет. Елена тоже переспросила.
Мне вдруг стало смешно и обидно одновременно. Я говорила об оценке, а все уже слышали, как закрывают за мной калитку.
— Они весь вечер давили? — спросил Алексей.
— Лёш, я сама об этом думаю. Они не придумали за меня.
Он провёл рукой по лицу.
— Я не хочу, чтобы ты сейчас рубила с плеча.
— А я не хочу жить, не понимая, что мне вообще осталось.
Он кивнул не сразу.
— Оценщика я тебе выбирать не буду, — сказал он. — После той истории это было бы совсем…
— Не надо. Мы с Еленой выберем.
— Хорошо.
Я ждала, что он предложит деньги. Или свою квартиру. Что-нибудь большое и невыполнимое, от чего мне придётся отказаться, а потом ещё благодарить. Он ничего такого не предложил.
— Ты можешь у меня побыть, — сказал он. — Не обязательно разговаривать.
Я вытянулась на диване, положив голову ему на колени. Он осторожно убрал прядь с моего лица. За окном понемногу темнело. Алексей время от времени смотрел на часы, но никуда меня не торопил.
Когда я всё-таки поднялась, было уже начало десятого.
— Домой поеду. Там Оксана смену заканчивает.
Алексей проводил меня до машины. Обнял крепче, чем обычно, и я стиснула его рубашку на спине.
— Я не жалею, что остался, — сказал он возле моего уха.
— Я не об этом думала.
— А я думал, что ты можешь пожалеть.
Я отстранилась настолько, чтобы видеть его лицо.
— Не пожалела.
Он коснулся губами моего лба и открыл мне дверь машины.
На следующее утро я попросила Кирилла приехать после обеда. Даше позвонила сама и рассказала про встречу, не пересказывая слов Веры Семёновны. Дочь спросила, нужна ли помощь, потом вдруг вспомнила про Семёнов носок.
— Он с динозавром. Второй нигде не можем найти.
— У меня на комоде.
— Слава богу. Сенька без него в сад идти не хотел.
Я улыбнулась. Носок оказался важнее всех моих приготовленных объяснений. Мы договорились, что я передам его, когда приеду, а про оценку ещё поговорим после консультации с Еленой.
Кирилл пришёл без пакетов. Позвонил от калитки, вошёл и сразу спросил, что случилось.
Я рассказала. Он дослушал до слова «оценка» и отодвинул стул.
— Ты же говорила, не продаёшь.
— И сейчас не продаю.
— Но уже готовишься.
— Я хочу узнать стоимость.
Он прошёлся по кухне, остановился у двери на веранду.
— А жить где будешь?
— Пока здесь. Кирилл, я ещё ничего не решила.
— А потом? У Воронова?
Я посмотрела на сына. Он стоял ко мне боком, и видно было только ухо — ярко-красное.
— Почему ты так спросил?
— Нормально спросил.
— Нет. Ненормально.
Он обернулся.
— Мне Оксана ничего не рассказывала, если ты об этом. Я утром за зарядкой заезжал, она к калитке вынесла. Я ещё в машине сидел, когда он вышел.
— Вчера?
— Позавчера.
Я вспомнила, как после ухода Алексея заговорила с Оксаной о гостях. Кирилл в это время был совсем рядом, а я не знала.
— Почему не подошёл?
— Не захотел.
Он сел напротив меня.
— Мам, я не знаю, как к этому относиться. Папы года ещё нет.
Я посмотрела на сына и почувствовала знакомый соблазн: начать оправдываться. Сказать, что мы с Алексеем встретились давно, что с Виктором было не всё так просто, что я тоже живая. Объяснить, пока Кирилл не даст мне разрешение.
— Я папу помню, — сказала я. — Каждый день.
— А Воронов?
— А Лёша мне нужен сейчас.
Кирилл опустил глаза.
— Он пришёл отнимать дом.
— Я помню, как он пришёл.
— И теперь ты его продаёшь.
— Остановись. Это не одно и то же. И дом я пока не продаю. Я в третий раз говорю.
Сын потёр ладонями колени. Я никогда не замечала раньше, как он похож на Виктора именно в этом движении.
— Просто всё сразу, — сказал он. — Я приезжаю, тут чужой мужик. Даша с детьми обратно уехала. Теперь дом…
— Он тебе чужой. Мне нет.
Кирилл резко выдохнул, но спорить не стал.
Я придвинула к нему стакан воды, который он так и не тронул.