Страница 52 из 83
— Всё. Я поехала. Если что, звони.
Дочь долго не отпускала мою руку. Потом отпустила и прикрыла дверь. Я услышала, как повернулся ключ, и пошла к лифту.
В машине я наконец расплакалась. Недолго, зло, вытирая лицо тыльной стороной руки. За эти дни я привыкла бояться, что у нас отнимут дом. Оказалось, близкие могли просто собраться и поехать в свой, а я всё равно чувствовала себя покинутой.
Телефон лежал на соседнем сиденье. Я взяла его, посмотрела на имя Алексея и убрала обратно. Сначала надо было доехать.
В «Синей веранде» пахло чистым бельём. Оксана стояла у гладильной доски и слушала в одном наушнике какую-то передачу. Увидев меня, вынула наушник.
— Устроились?
— Да.
— Вам поесть оставить?
— Я ела. Спасибо.
Я поднялась в детскую. Там осталось несколько игрушек, карандаш под кроватью и Семёнов носок, зажатый между матрасом и стеной. Я достала его, положила на комод и открыла окно.
Из соседнего номера донёсся смех. Кто-то из гостей разговаривал по телефону. Дом не опустел, просто люди в нём сейчас не нуждались во мне каждую минуту.
Я пошла в кабинет и открыла расчёты.
За два часа успела сверить одну часть, составить вопросы Татьяне и отправить их. Потом ещё раз проверила файл — не из тревоги, а потому что у меня сошёлся промежуточный итог, и хотелось убедиться, что я нигде не пропустила строку.
Вечером позвонила Даша. Семён успокоился, Антон позвонил вовремя. Разговаривали все трое, потом Полина забрала телефон к себе.
— А ты как? — спросила дочь.
— Сижу работаю.
— Поешь хоть.
Я засмеялась.
— Ты прямо как я.
— Вот гадство, — сказала Даша и тоже засмеялась.
После разговора я набрала Алексея.
— Ты сегодня свободен?
— Часов после восьми. А что?
Я посмотрела на открытую таблицу, закрыла её и сказала:
— Приезжай. И останься, если хочешь. Не на час.
Он помолчал всего секунду.
— Хочу.
— Я не из-за того, что дети уехали.
— Марин, тебе не надо…
— Подожди. Наверное, и из-за этого тоже. Но я хочу именно тебя. А то сейчас начну объяснять и наговорю чёрт знает чего.
— Я понял. Приеду.
Я положила телефон и некоторое время сидела неподвижно. Потом поднялась за чистой наволочкой.
Алексей привёз маленькую сумку. Поставил у входа, но не понёс дальше, пока я не показала, куда идти.
Я повела его в маленькую комнату северного крыла, куда вернулась после осмотра. В супружеской спальне выдержала только ту первую ночь.
Алексей огляделся. Я вдруг увидела всё его глазами: крем возле кровати, халат на крючке, раскрытую упаковку пластырей. Потянулась убрать её, но он коснулся моей руки.
— Как нога?
— Жива.
— Уже хорошо.
Мы стояли близко. Я могла бы поцеловать его сразу, как вчера на кухне, но вместо этого поправила край наволочки. Он подождал.
— Я отвыкла, — сказала я.
— Я тоже.
— Правда?
— Правда.
Я подняла на него глаза.
— И я всё ещё иногда на тебя злюсь.
Алексей кивнул. Не спросил, можно ли хоть сегодня забыть, и от этого мне стало легче.
— Если передумаешь, я уйду, — сказал он.
— Не хочу, чтобы ты уходил.
Я сама потянула его к себе.
Позже мы лежали рядом и слушали, как по подоконнику постукивают первые капли дождя. Мне было непривычно чувствовать чужое тепло под одеялом. Я несколько раз отодвигалась, боясь его разбудить, потом устраивалась обратно.
Алексей не спал.
— Удобно тебе?
— Рука затекла, — призналась я.
Он приподнялся, мы переложили подушку. Я легла щекой ему на плечо и наконец перестала искать правильное положение.
На стуле висела его рубашка. На тумбочке он оставил часы и очки в потёртом футляре; я поставила рядом стакан воды. Я смотрела на эти вещи, пока глаза не начали слипаться.
— Ты во сколько встаёшь? — спросила я.
— Завтра могу не рано.
— А я в семь.
— Разбудишь.
— Зачем?
Он повернул голову и поцеловал меня в волосы.
— Позавтракаем.
Я хотела предупредить, что утром могу опять испугаться, стать колючей, начать суетиться и притворяться занятой. Вместо этого нашла его руку под одеялом.
— Хорошо, — сказала я. — В семь.