Страница 46 из 83
Лариса с детьми ещё не вернулась. Даша сама написала ей, чтобы не торопились, если не устали. Я занесла сумки наверх. Дочь осталась во дворе звонить своему адвокату.
Когда я спустилась, она сидела на ступеньках.
— Завтра к десяти, — сказала она. — Записалась.
— Хорошо.
— И фотографии отправила. И то письмо, которое Кирилл переслал.
Я кивнула.
Елене я тоже позвонила. Передала слова Антона про долг по работе, сказала, что модели части вещей совпали. Она записала и попросила не превращать это в готовый вывод. Подтверждений действительной разгрузки по двум адресам от поставщика пока не было; документы о расчёте с Антоном он ещё не показал.
Мне хотелось, чтобы хоть один человек сказал: теперь ясно. Но Елена не сказала, и спорить с ней я не стала.
Даша поднялась с крыльца.
— Мам, а ты сегодня позавтракала?
— Да.
— Пообедала?
Я задумалась.
— Ясно, — сказала дочь. — Я тоже.
Мы пошли на кухню. Она отрезала хлеб, я достала сыр и огурец. Есть пришлось стоя: стол был занят чистой посудой для вечернего заезда.
Даша откусила бутерброд, пожевала.
— Я ведь ему сказала, что мы обедали.
— Я слышала.
— Просто не хотела садиться.
— Я знаю.
Мы доели молча. Потом дочь вымыла нож и ушла разбирать детские вещи.
Алексей написал в начале девятого: вернулся с объекта, спросил, как прошло собеседование.
Я ответила, что никак. Потом стёрла длинное сообщение про всё остальное и набрала его номер.
— Можешь прийти? — спросила, когда он ответил.
— Сейчас?
— Если не устал. Я не по делу. Мне хочется, чтобы ты немного побыл рядом.
Он не стал переспрашивать, точно ли мне это нужно.
— Могу. Минут через двадцать.
— Хлеб по дороге купи. Обычный.
— Хорошо.
Я положила телефон и посмотрела на кухонный стол. На нём опять стояли тарелки, которые нужно было убрать, лежал список завтрашних завтраков. Я убрала только тарелки.
Когда Алексей позвонил от калитки, я вышла сама. Он протянул пакет с хлебом. Волосы ещё были влажными после душа, на щеке — крошечный порез от бритвы.
Мне захотелось коснуться его лица. Я не стала искать для этого объяснение, просто подняла руку.
— Порезался?
— Торопился.
— Я бы подождала.
— Знаю.
Я провела пальцами рядом с порезом, не задевая его. Алексей положил ладонь мне на спину. Я сама шагнула ближе и поцеловала его.
На этот раз не было ни удивления, ни торопливой попытки успеть, пока никто не увидел. Я чувствовала его руку сквозь тонкую ткань, тёплую щёку под своей ладонью. Всё остальное на несколько секунд отступило.
За спиной хлопнула форточка.
Я отстранилась, Алексей убрал руку. Мы оба посмотрели на дом.
— Сквозняк, — сказала я.
— Надеюсь.
Я засмеялась и забрала пакет с хлебом.
На веранде мы сели рядом. Я рассказала о поездке — не все подробности, только то, что могла сказать за дочь, не рассказывая её жизнь вместо неё. Потом замолчала.
Алексей слушал, не трогая остывающий чай.
— Про доставку Елена сообщит Игорю Михайловичу, — сказала я. — Это не просьба к тебе.
— Понял.
Он повернул ко мне раскрытую ладонь. Я положила в неё свою руку.
— Я сегодня столько раз чуть не полезла за Дашу отвечать, — призналась я. — Прямо язык чесался.
— Я бы полез.
— А я почти полезла. Только ей от этого легче не стало бы.
Он помолчал.
— Мне мама так и сказала: «Хватит вместо меня разговаривать».
— И ты перестал?
— Не сразу.
Я улыбнулась и налила ему ещё чаю.
Мы допили чай. Он рассказал про крышу: вода всё-таки шла не от окна, но спорить с хозяином пришлось долго. Я пожаловалась на третий номер, где Кирилл так заправил простыню, что Оксана потом еле её вытащила. Разговор постепенно стал обыкновенным.
Из дома вышла Даша. Остановилась в дверях, увидев нас.
Я едва не убрала руку с колена Алексея, но оставила.
— Дети уснули? — спросила я.
— Да. С папой поговорили.
Она посмотрела на Алексея.
— Добрый вечер.
— Привет, Даш.
— Мам, я на кухне буду. Потом зайди, ладно?
— Зайду.
Она вернулась в дом. Алексей не вскочил сразу, но через несколько минут сам посмотрел на часы.
У калитки я поправила ему ворот рубашки. Совершенно ненужное движение: ворот и так лежал нормально.
— Спасибо, что пришёл.
— Ты позвала.
— Я раньше плохо умела.
— Я заметил.
Я легонько толкнула его в плечо. Он поймал мою руку, поцеловал пальцы и отпустил.
Даша сидела на кухне с раскрытым блокнотом. Телефон лежал рядом. Я посмотрела на него, потом на дочь.
— Антон звонил?
— После детей. Сказал, погорячился. Что про развод не надо было.
Я села напротив.
— А ты?
Даша подвинула мне блокнот. На первой строке было написано время завтрашнего приёма, ниже — вопросы про фирму, квартиру, детей. Возле некоторых стояли знаки вопроса, одно слово было густо зачёркнуто.
— Я приём не отменила.
Она посмотрела на меня и быстро добавила:
— Только не говори «правильно». Я сейчас опять расплачусь.
Я кивнула.
— Чаю?
— Давай.
Я налила ей чай, взяла себе чашку и села рядом, чтобы видеть блокнот. Даша подвинула его на середину стола.
— Тут ещё надо дописать, — сказала она. — Что я сама подписывала. Даже если мне за это влетит.
И взяла ручку.