Страница 23 из 83
У неё дрогнул подбородок.
— Господи, да знаю я!
— А я сижу и думаю, как бы сказать, что разрешила. Чтобы тебя выгородить.
— Я не прошу!
Мы замолчали. За окном кто-то тащил по дорожке чемодан; колёсики подпрыгивали на каждой щели между плитками.
— Ты всегда так делала, — сказала Даша тише. — Если что-то случалось, говорила: я сама разберусь. С папой, с учительницей, с кем угодно. Я привыкла, что ты можешь всё исправить.
— И решила попробовать ещё раз?
— Не надо так.
— А как?
Она отвернулась.
Я стиснула горячую простыню. Хотелось ещё спросить, ещё раз услышать, зачем она это сделала. Хотя Даша уже ответила.
— Даш, давай пока не будем. Я сейчас наговорю.
— Хорошо.
Я положила простыню на машину. Дошла до двери и вернулась.
— У тебя есть чем заплатить адвокату?
Дочь закрыла лицо ладонью.
— Мам…
— Я серьёзно. Денег хватит?
— Есть. На первый приём есть.
— Ладно.
Я кивнула и вышла. Хотела спросить, сколько у неё осталось, но удержалась.
К пяти часам у меня разболелась голова. Оксана спросила, оставлять ли на завтра завтрак для семьи из четвёртого номера: они собирались выезжать рано. Я дважды ответила не на тот вопрос, и она забрала у меня список.
— Марина Львовна, идите полежите. Я им сама позвоню.
— Мне ужин готовить.
— Картошку я почистила. Рыба в холодильнике.
Я хотела спросить, сколько мы ей должны за лишние часы, но Оксана уже отошла к телефону.
В комнате было душно. Я открыла окно и присела на край кровати. На стуле лежала кофта, в которой я ездила на склад. Рукав испачкался пылью. Я потёрла пятно, размазывая его, потом бросила кофту в корзину.
Алексей написал: «К семи успеваю. Что купить?»
Я набрала: «Лучше в другой раз».
Посмотрела на эти слова. Готовить, улыбаться, разговаривать сейчас не было сил. Но я уже представляла его на веранде, напротив себя. Пусть просто посидит. Я ведь не обязана сразу рассказывать ему про Дашу.
Я стёрла сообщение.
«Хлеба возьми. Сладкого не надо, ещё с юбилея осталось».
Потом открыла шкаф.
Последние месяцы я носила то, что не жалко испачкать. Синее платье с юбилея висело в дальнем углу. Я вспомнила, как Лариса тогда выгнала меня с кухни переодеваться. Сейчас достала его сама и долго искала пояс.
Даша вошла, когда я стояла перед зеркалом.
— Поля спрашивает, можно ей взять зарядку…
Она остановилась.
— В сумке, боковой карман.
Дочь не двигалась.
— Ты куда-то идёшь?
— Нет. Алексей придёт на ужин.
— Сегодня?
— Днём пригласила.
Она посмотрела на телефон у меня на кровати.
— И ты не отменила?
— Нет.
Даша коротко усмехнулась.
— Прекрасно. Я завтра иду к адвокату, не знаю, что со мной будет, а у тебя свидание.
Я выпустила из рук пояс.
— Он придёт поужинать.
— Ну да. Поэтому платье.
Мне захотелось тут же переодеться. Сказать, что просто было жарко, что остальные вещи в стирке. Я уже потянулась к застёжке и остановилась.
— Даша, не надо.
— Это он вообще всё начал! Пришёл с этими бумагами, разворошил…
— Он не ставил мою подпись.
Даша отступила от меня на шаг.
— Понятно.
— Даш, прости. Зря я это сейчас.
Она взяла зарядку и намотала провод на ладонь.
— Просто я не могу его видеть, мам. Не могу сидеть и подавать ему картошку.
— Тебе не нужно ему ничего подавать.
— А сидеть на папином месте ему можно?
Мне захотелось сесть. Я весь день боялась за неё, а теперь должна была оправдываться за этот ужин.
— Я тоже по нему скучаю, — сказала я. — Но Лёшу я уже пригласила. Отменять не буду.
— Тогда я не приду.
Дверь закрылась тихо.
Я осталась у зеркала. Пояс валялся у ног. Я провела ладонью по шее, по двум складкам над воротом. Платье тянуло под мышками; я поправила рукав.
Стоило написать «сегодня не получится» — и мы бы поужинали без него. А платье я повесила бы обратно.
Я подняла пояс и завязала его заново.
Дверь приоткрылась. Даша стояла на пороге с зарядкой в руке.
— Мам, а ты ему веришь?
Я хотела сказать «да». И не смогла.