Страница 18 из 85
Сказания Побережья 14
Путь к подвалу, где заточили Анладэль, лежал через замковый двор. И Кайл стремглав летел по бесконечным лестницам, опасаясь, что кто-нибудь из слуг перехватит его раньше, чем он доберётся до цели. Гневные окрики Риты давно угасли позади. О том, что у него всё равно нет ключа, и отпереть дверь, ведущую в камеру, он не сможет, мальчик даже не думал. Уже совсем немного…
Споткнувшись на обледенелых каменных лестницах, Кайл кубарем скатился по ступеням, поднялся, сдерживая слёзы и потирая больно ушибленные колени. И замер…
Дыхание перехватило. И всё внутри сжалось так, словно кто-то ударил его в грудь ножом. Он стоял посреди заснеженного двора Солрунга, смотрел вперёд и не верил тому, что видел…
Перед ним возвышался деревянный помост, светлый, новенький, сколоченный совсем недавно. В центре к небу тянулись два столба, с переброшенной между ними балкой, к которой крепилась прочная толстая верёвка с петлёй на конце. А в этой петле…
Ещё не успевшее закоченеть тело Анладэль раскачивалось в порывах ветра, тонкое светлое платье трепетало, словно стяг на башне, спутанные чёрные волосы прикрывали некогда прекрасное, а теперь искажённое гримасой лицо.
Мир вокруг молчал изумлённо, так же как маленький мальчик, в немом недоумении взиравший на эту страшную картину. Кайл медленно приблизился, с трудом забрался на высокий помост, как был на четвереньках, подполз ближе. Потом обнял мать за посиневшие босые ноги и только тогда завыл истошно и страшно, заскулил, как раненый пёс, каким-то диким нечеловеческим и уж точно не детским голосом.
Распахнулась дверь людской, на улицу выскочил кто-то из слуг и рабов, но все остановились у порога, так и не рискнув приблизиться.
Рита, наконец отыскавшая сбежавшего мальчишку, спустилась с лестницы, зажимая рукой рот, и, рухнувши на колени прямо в снег, зарыдала горько и отчаянно, вторя дикому вою полукровки.
Кто-то коснулся его плеча, но Кайл это даже не почувствовал. И лишь когда его попытались оторвать от ледяного тела матери, дёрнулся изо всех сил, вскинул голову и увидел прямо перед собой бородатое лицо Форсальда.
В сердце словно вспыхнуло что-то! Ярость, охватившая ребёнка, была безумной и бессмысленной. Он набросился на милорда Солрунга, исступлённо молотя того кулачками. Но что могучему воину были эти детские нападки – комариный писк! Форсальд сгрёб сына в охапку, и, не слушая его жалостных криков, унёс с помоста.
– Рита, забери его! Снаряди в дорогу, мы уезжаем! – велел владетель замка, но Старая волчица, казалось, не слышала любимого хозяина. – Рита!
Рабыня подняла красные от слёз глаза.
– Что же ты наделал, милорд? – прошептала она чуть слышно. – Безумец! Что ты натворил? Никогда тебе не будет прощения! Никогда! Проклят будь, безумец!
– Да что тут с ума сошли все, в этом замке? – вскрикнул в сердцах Форсальд, сунул мальчика первой подвернувшейся под руку служанке. – Одеть немедля и привести сюда!
Кайл не сопротивлялся, пока его одевали, пока вели вниз по лестницам к конюшне, а затем посадили в седло пони, привязанного к белой лошади милорда Форсальда.
Зачем? Ведь всё утратило смысл.
Он ждал отца, как спасителя, а тот оказался палачом! Мальчик впервые изведал, что такое предательство, и вкус этот оказался слишком горек для ребёнка.
Мама умерла… Его мама. Самая любимая, нежная, светлая и прекрасная! Разве важно, что теперь будет с ним?
Жизнь потеряла смысл в одночасье. Жизнь стала невыносимой! Как бы было хорошо, если бы его тоже повесили! Но, может ещё есть надежда? Вдруг отец хочет убить его так, чтобы никто не знал? Страха не было вовсе. Вообще не было никаких чувств! Словно вся боль осталась на деревянном помосте рядом с матерью, а мальчик в седле не был живым.
Чуть поодаль, на лестнице, глядя на их сборы, стояла Ольвин и её дочери, но даже по отношению к этой женщине, Кайл теперь не чувствовал ничего, кроме пустоты.
Лошади уже тронулись было, когда прибежал один из рабов.
– Милорд, милорд! Погодите! – закричал он, едва переводя дух.
– Что ещё? – проворчал Форсальд, хмуро глядя на запыхавшегося парня.
– Милорд! Рита… Она… Расшиблась!
– Что ты плетёшь?
– Со стены, милорд!
– Упала? Не понимаю! Как? Толкнул кто-то? Или поскользнулась?
– Нет, милорд! – раб отвёл глаза. – Сама. Поднялась на самый верх и...
Форсальд удручённо пригладил бороду.
– Жива?
– Насмерть, милорд!
Форсальд оглядел двор: своё семейство, провожавших его людей, притихшего сына, гонца, принёсшего недобрые вести…
– Прими её Владетель Света Жизни! Да пребудет дух её в благодати! – помолчав, сказал хозяин Солрунга. – Надо дочь Риты известить. Найди её в Мастеровой слободе! Ольвин, дашь им денег на достойную тризну и погребальный костёр!
Форсальд бросил короткий взгляд в сторону виселицы.
– Казнённую рабыню через три дня тоже с почестями сжечь! А прах – в море, по лэмаярскому обычаю!