Страница 14 из 85
Сказания Побережья 10
Вечером пошёл снег, очень быстро он устлал белым невесомым полотном серые камни внутреннего двора. И теперь, несмотря на то, что время близилось к полуночи, на улице было светло, а ещё свежо и по-зимнему морозно. Мерцающие, как драгоценные камни, снежинки кружились в неярком свете нескольких уличных фонарей, развешанных вдоль лестниц и у ворот. Небо тускло светилось. Утонувшая в низких облаках луна никак не могла пробиться сквозь их плотный кокон, но ночь была светла.
– Ах, снег нам не на руку! – размышляла вслух Анладэль. – Следы остаются, да и нас за рильин разглядишь.
Лэмаяри скользила вниз по ступеням стремительно и бесшумно, как бесплотный призрак, сжимая крепко ладонь сонного Кайла. Мальчик, впрочем, не отставал, хоть ещё толком не успел проснуться. Он чувствовал, как дрожит рука матери.
– Холодно нынче, верно? – улыбнулась Анладэль сыну, пытаясь унять волнение и тревогу.
У него самого зубы стучали, и вовсе не от ночной стужи, а от страха и предчувствия грядущих приключений.
Чуть впереди, запахнувшись плотно в тёплый плащ и натянув почти на нос капюшон, отороченный мехом макдога, крадучись брела Ольвин. Маленькая и коренастая, сейчас рядом с «дочерью моря», она казалось Кайлу неуклюжей, неповоротливой и очень шумной. Её топот любой бы услышал, окажись он в этот поздний час здесь, снаружи замка. Она с опаской оглядывалась по сторонам, боясь этого, и стоило Анладэль чуть слышно прошептать несколько слов, зло цыкнула на рабыню – дескать, тише! Хотя сама она была главным источником шума и легко могла выдать всех.
У самых ворот, рядом с конюшней, Ольвин махнула рукой, жестом приказав им спрятаться за тюками с сеном. Сама же отправилась прямиком в людскую. Через некоторое время оттуда выбежала молоденькая рабыня и, кутаясь в шаль, заспешила к воротам.
– Эрр Долл! Эрр Долл! – долетел до слуха беглецов её далёкий зов. – Спите что ль? Идём скорее! Миледи зовёт.
– Куда зовёт? Ночь на дворе! Что вам, проклятые, не спится? Где она есть? – ответил ей хриплый голос обезображенного привратника.
– Да к нам явилась. Пойдём скорее!
– Никуда я не пойду! Приказ милорда – мне от ворот уходить не след, – заворчал старик. – Пущай лучше сюда идёт!
– Вы это сами ей скажите! А мне ещё жить охота.
– Ох, чтоб тебя! Пошли! Что стряслось-то?
– Да почём я знаю! Прилетела, злая, как оса! Ругается, топочет, тебя требует немедля! Пойдём, эрр Долл!
– Ох, кровопийца! Ну, пошли, дочка! Узнаем, что там такое? Да мне обратно надо скоренько…
Едва за этими двумя закрылась дверь, Анладэль вскочила, подхватила сына на руки и стремглав кинулась к замковым воротам. Она продолжала бежать, даже миновав их, словно ждала, что кто-то вдруг бросится за ними в погоню, настигнет, вернёт обратно.
А Кайл, обхватив её шею руками, прильнув к плечу, смотрел, как удаляется тёмный провал арки в крепостной стене, беспросветно чёрный на фоне запорошённой снегом дороги, ровной, как лезвие клинка.
Не выдержав быстрого темпа, Анладэль споткнулась, едва не упала, но устояла. Это происшествие на мгновение выбило её из колеи. Лэмаяри остановилась перевести дух, задыхаясь от долгого бега. Даже в ночи Кайл видел, как сияют её глаза, а ещё ярче – блаженная улыбка.
– Мы выбрались, сердце моё! Мы свободны! – прошептала она, тяжело дыша. – Сможешь идти сам?
Малыш кивнул с готовностью, и она опустила его на землю.
– Идём, идём, мой славный! Надо спешить!
И они снова побежали, теперь уже медленнее. Снег поскрипывал под ногами, от морозного воздуха горело в груди. Теперь их укрывала тёмная тень крепостной стены, вдоль которой они продвигались к берегу. Она надёжно прятала от чужих глаз, но и дорогу здесь, в беспросветной тьме, приходилось выбирать наугад. Маленькие ножки мальчика то и дело спотыкались о камни.
А дальше, там, где начиналось море, мир и вовсе был погружен в абсолютный мрак…
Отсюда, с высокого берега, днём можно было любоваться бесконечной серебристой гладью солёных волн, тянущихся до самого горизонта. Эта картина поистине завораживала. Кайлу всегда казалось, что это самое красивое, что он видел в жизни. Самое красивое, после лица его матери, разумеется!
Но сейчас на море даже лунных бликов не различить было. Чудилось, что впереди только жуткая тьма и пустота, словно там сама Бездна раскинулась. Стоит сделать шаг, оступиться – и навсегда окажешься в мире духов тьмы, станешь вечным рабом Владетеля Мрака.
Кайл силился не смотреть туда, но не мог отвести глаз. Ночь надвигалась со всех сторон, пугающая, безмолвная, леденящая сердце.
– Совсем немного осталось. Ты ведь не боишься, маленький мой? – словно читая его мысли, спросила Анладэль.
– Нет, мама!
Ведь он обещал ей, что будет смелым! Обещал, что сделает всё, что она пожелает, лишь бы больше никогда не видеть её слёз!
– Сюда! Осторожно! Здесь должна быть тропа… Надо спуститься к воде!
Нога Кайла поскользнулась на обледенелых камнях, и он едва не улетел вниз, но мать удержала его за руку.