Страница 34 из 62
— Это нужно пить, — с чувством ответил Бессонов. — Именно так гнали до всякой ректификации. Ваш Ковальский прекрасно знает, что говорит. Дальше разбавляем водой из скважины до сорока, льём в бочонок, и пусть стоит. Только имейте в виду, бочонки тут самое главное. Клёпка нужна новая, дубовая, и обжиг изнутри обязательно. Из-под масла, из-под вина, из-под чего угодно — не годится. Только чистое дерево.
— Хорошо, — кивнул я химику. — Скажу Петру Ивановичу, пусть завтра съездит к бондарю на Пристань.
— Три штуки на пробу, — профессор поднял три пальца. — Ведра на два каждый. И пусть мастер не халтурит с обжигом, лично проверю.
— Три мало, Семён Андреевич. Ковальский ждёт тридцать вёдер к февралю.
Бессонов моргнул, потом хлопнул себя ладонью по лбу.
— И верно. Тогда так: три маленьких — это образцы, их ставим немедленно, с разными сроками. А под февральский заказ пусть бондарь делает ещё десяток, вёдер по пять. Только не сразу, а как я на образцах определюсь, какой обжиг лучше. Иначе испортим весь заказ разом.
— Разумно. Значит, три сейчас, десяток к концу месяца.
Ну вот и славно. Я, честно говоря, шёл сюда с некоторой опаской. А оказалось, достаточно дать человеку задачу, которую он никогда не решал.
— Семён Андреевич, теперь второй вопрос. И он посерьёзнее. — Я перешёл к тому, что волновало меня сильнее. — Медь, которую ждём, пойдёт не только на ваш куб. Мы поставим ещё две колонны.
В цеху стало тихо. Только где-то наверху шипел пар да булькало в чанах.
Профессор медленно снял очки. Потом надел обратно. Потом посмотрел на нашу колонну, уходящую в прорубленное перекрытие, и снова на меня.
— Павел Александрович. — Химик заговорил очень спокойно, что для него совершенно нехарактерно. — А вы с «Ланцем» это обсудили?
— В каком смысле?
— В самом прямом. — Бессонов подошёл к стене, взял с полки огрызок угля и, не спрашивая разрешения, принялся чертить прямо по кирпичу. — Смотрите. Колонна — не самое сложное. Колонну Лю спаяет, было бы из чего. Тарелки, обечайки, дефлегматор — работа тяжёлая, но понятная. А вот пар…
На стене появился кривоватый прямоугольник.
— Наш немец даёт десять атмосфер. Куда он их сейчас девает? Первое — разварка затора острым паром в чанах. Второе — куб. Третье — отопление бараков. И это всё на одну колонну, впритык, я вам уже про давление жаловался.
— Не потянет три?
— Одновременно — ни за что. — Профессор поставил три кружочка. — Пустите три колонны разом, давление просядет, и вы не получите ничего. Разварка встанет, флегма пойдёт как попало, разделения не будет вовсе. На выходе поедет мутный спирт с сивухой, который я вам сам же вылить велю. Тут либо второй котёл, либо разводить по времени. Второй — это долго и очень дорого. Такую машину в Харбине не купишь, её надо везти. Полгода потратим, не меньше.
Я задумался буквально на пару секунд. Полгода меня категорически не устраивают, тут и обсуждать нечего.
— Что значит разводим по времени? — спросил у химика.
— Смотрите. — Бессонов пририсовал к схеме стрелочки. — Гонит всегда одна. Пока она работает, вторая заряжается брагой, третья остывает и чистится. Сейчас-то у нас как? Отогнали, потом сутки возимся, колонна стоит. А так простоев не будет вовсе. Выйдет не втрое, конечно. Вдвое, может, чуть больше. Но это уже совсем другие деньги. Но! — Он ткнул углём в стену. — У нас шесть чанов по три куба. Это ровно под одну колонну. Для трёх нужно минимум восемнадцать. А ставить их некуда, цех у нас не резиновый.
— Понял, Семён Андреевич. Задачу принял, буду думать.
Профессор посмотрел на меня с явным подозрением. Он-то приготовился объяснять дальше, у него на стене только треть схемы нарисована. Еще есть куда развернуться.
— Павел Александрович, но чаны…
— Чаны решим. — Я поднял ладонь. — Всё, достаточно на сегодня. Вы пока считайте своё. Медь, тарелки, дефлегматоры, сколько чего нужно и в каких размерах. Список приготовьте мне к завтрашнему дню. А куда поставить восемнадцать бочек, это уже моя забота.
— Хорошо, — с сомнением согласился химик.
Я вышел из цеха на мороз и минуты три просто стоял, глядя на двор.
Цех и правда мал для моей задумки, это факт. Строить ещё один нереально. Земля мёрзлая на полметра, фундамент не заложишь, раствор на морозе не схватится, а прогревать котлован жаровнями — это месяц работы и половина наших дров. К апрелю управимся, не раньше.
Значит, надо не строить, а занимать готовое. Я медленно обвёл взглядом территорию, мысленно вычёркивая те варианты, которые точно не подходят.
Пакгаузы заняты, в одном столовая, в другом лазарет. Бараки жилые. Контора маленькая. Склад под замком. Баня, котельная, навес.
И пилорама.
Огромный сарай под крышей, который стоит без дела с самого нашего приезда. Лесом я не торгую и торговать не собираюсь, станки под чехлами уже полтора месяца. Правда, есть купец Ильин, но с ним можно что-то придумать. От котельной до пилорамы саженей двадцать. Расстояние оптимальное.
Значит, надо думать. Думать и решать.
В общем, если подвести итог, замечательные вышли два дня. И только парочка нюансов омрачали моё хорошее настроение.
Первый — Красильников.
Триада молчит. Господин Чжао в четверг просил двое суток сверху, максимум трое. Сегодня понедельник. Срок вышел, а от него ни человека, ни записки, ни намёка.
Второй нюанс — Приходько.
Третьи сутки очкарик сидит при японце в статусе губернаторского стукача. Докладывает он не мне. Так мы и условились, я сам это предложил и до сих пор считаю, что правильно сделал. Не станет генерал-губернатор Маньчжурии отчитываться перед русским коммерсантом о работе своего осведомителя. Но любопытно, всё ли ровно у очкарика.
Плюс третье, о чём я старался не думать вовсе.
Майор Хондзё не подаёт признаков активности. При том что я срываю вторую операцию кряду. Неужели он успокоился? В жизни не поверю. Не из того теста самурай.
Может, стоит наведаться в его дом и послушать? Посмотреть, что там происходит?
Я кивнул сам себе и направился искать Гастона. Сегодня у нас будет очередной поход в гости.