Страница 10 из 62
Глава 4
Проснулся я в начале седьмого. Сам. В комнате было тепло. На этот раз Селиванов раскочегарил печь с вечера, чтобы «его сиятельство» не мёрз.
Причём проснулся так, как не просыпался, пожалуй, с самого приезда в этот чёртов город. Ни тяжести в голове, ни ватной мути, ни желания перевернуться на другой бок и сдохнуть. Наоборот, меня переполняла энергия и потребность что-то делать.
Сел на топчане, потянулся до хруста в позвоночнике и понял, что мне хорошо. А ещё понял, что прекрасно знаю это чувство.
Так было много раз в самые сложные периоды. Но не сразу. Например, в две тысячи первом, когда у меня собирались отжать завод одни крайне неразумные люди. Я тогда почти неделю не спал. Вырубался на пару часов, а потом снова с головой нырял в дела. Времена изменились, вот так запросто на стрелку никого не вызовешь. Надо было действовать тоньше, по уму. И вот спустя неделю я тогда проснулся с этой самой лёгкостью в башке. Потому что наконец всё сложилось. Сообразил, где у каждого из моих врагов слабое место и как этим воспользоваться.
Азарт это называется. Предвкушение драки. Не физической, конечно, а в глобальном смысле. Опасное, между прочим, чувство. От него люди дуреют и теряют контроль. Но пока оно есть — я живой.
На самом деле всё упиралось в Приходько. Именно он стал последним винтиком, последним кусочком пазла. После его вчерашней исповеди у меня на руках оказалась презабавная информация, которая сильно поменяет весь расклад. В голове выстроилась конечная схема моих действий. Красиво выстроилась. Аж зубы заныли, до чего красиво.
Ну что, майор Хондзё. Посмотрим сегодня, кто кого нагнёт.
Умылся ледяной водой из кувшина, оделся и вышел на мороз.
Лесопилка, несмотря на раннее время, уже активно просыпалась. Народ суетился во дворе, а от кухни тянуло таким духом, что желудок немедленно напомнил о себе. Жители общины готовились к крестинам. Для них это настоящий праздник. Сегодня мы в первый раз крестим младенца, рождённого здесь, в нашем новом доме.
Я сразу отправился на поиски Шаховской. Княгиня обнаружилась в столовой. Вера Николаевна стояла посреди пакгауза, заложив руки за спину, и негромко отдавала распоряжения по поводу предстоящего обеда. Потому как это не просто обед, а праздничная трапеза. Женщины носились вокруг неё, как матросы вокруг капитана корабля.
— Павел Александрович, — заметив меня, Шаховская сразу двинулась навстречу.
— Доброе утро, Вера Николаевна. Как у нас дела?
— Всё готово, ваше сиятельство. Крестик, что вы велели купить, ещё со вчерашнего дня лежит у меня. — Княгиня чуть склонила голову. — Александра с вечера волнуется. Сами понимаете, она рассчитывала, что в этот прекрасный день муж будет рядом, но…
Вера Николаевна на мгновение прикрыла глаза.
— На всё воля божья, — продолжила она, — Главное, что ребёнок здоров.
Я в который раз удивился стойкости этой женщины. Потеряла единственного сына, но не ноет, не страдает, не ударилась в тоску. Живёт дальше ради внука и невестки.
— Хорошо, — кивнул я княгине. — Давайте тогда обсудим вот ещё что. У меня к вам два дела. Первое — люди. Хотелось бы, чтобы нарядились и от души сегодня повеселились.
— Уже. — Вера Николаевна позволила себе едва заметную усмешку. — Все сундуки перерыли со вчерашнего вечера. Вытащили самое лучшее. Не извольте беспокоиться.
— Тем лучше. Тогда второе. К девяти часам у нас будет ещё один гость. Кроме батюшки.
— Кто же? — Шаховская удивлённо приподняла одну бровь.
— Генерал-губернатор Бао Гуйцин.
Вторая бровь княгини медленно поползла вверх. Тут даже она не смогла сдержать настоящие эмоции. Помолчала немного, а потом уточнила:
— С охраной, надо полагать? На сколько персон рассчитывать за столом?
— Человек пять, думаю. Вряд ли больше.
— Значит, стол на десять персон ставим отдельно, — произнесла она задумчиво, будто прикидывая вслух. — Для общины сдвинем столы в углу, будут садиться в несколько заходов. А вам, батюшке и гостям само собой отдельно. Скатерть красивую найду. Посуда приличная тоже разыщется. Мяса не будет, но пироги Арина испечёт отменные.
— Вера Николаевна, — я поднял ладонь, останавливая этот поток. — Погодите. Тут вот какое дело. Просветите меня. Я на крестинах ни разу в жизни не был. Как-то не сложилось. По молодости больше науками увлекался, а потом революция и все, что за ней последовало. Расскажите, как всё должно проходить по канону. Мне важно знать порядок.
Шаховская несколько секунд молчала, разглядывая меня с непонятным выражением.
Я мысленно чертыхнулся. Ляпнул, не подумав. Русский князь, православный дворянин, который ни разу в жизни не бывал на крестинах, — это, мягко говоря, странно.
Но Вера Николаевна ничего не сказала. Только едва заметно качнула головой, будто отвечая на какие-то свои мысли.
— Извольте. Начнём с того, что после таинства непременно бывает крестинный обед. В народе его называют бабиными кашами или просто кашей. И это, Павел Александрович, не блажь и не застолье. Это часть обычая.
— Настолько обязательная?
— Настолько. — Княгиня поджала губы. — Уйти с крестин, не сев за стол, — тяжкое оскорбление. И хозяевам, и младенцу. За такое могут и отвернуться от человека. Гостя, который засобирался домой сразу от купели, удерживали всем домом.
Я мысленно усмехнулся. Ну надо же, какая прекрасная традиция, а главное — удивительно вовремя. Как раз соображал, чем притормозить китайского губернатора на лесопилке до полудня. Искал предлоги, прикидывал темы для разговоров, готовился врать и изворачиваться. Потому что сразу показывать ему Приходько не планирую. Оказывается, ничего придумывать не надо. За меня всё придумали давным-давно.
Значит, сначала у нас будет «бабина каша», а потом можно уже очкарика в дело запускать. К тому моменту вояки припрутся на лесопилку, увидят меня в компании Бао и ни с чем свалят обратно. Наличие губернатора как раз объяснит моё отсутствие в гарнизоне. Потому как князь не может уехать с лесопилки и бросить столь важного гостя даже ради предписания, полученного от Юаня. Вот тут азиаты точно слова против не скажут.
Проведём крестины, усадим Бао за стол. Обычай, ничего не попишешь. А обычай для восточного человека — вещь святая. Он свои соблюдает и чужие уважает.
— Продолжайте, Вера Николаевна, — с умным видом закивал я. — Очень интересно.