Страница 9 из 79
— Москва… — он сделал небольшую паузу, его взгляд скользнул по мне, изучающе, — …непростой город для приезжих. Особенно после таких разочарований, как провал в балетной школе. Должно быть, тяжело перестраиваться... Но ты не расстраивайся. Я уверен, что в следующий раз у тебя все получится гораздо лучше.
Воздух перехватило.
Балет.
Как он узнал? Я никогда не говорила об этом в университете, кроме Максима. Даже преподаватель не знала деталей. Я смотрела на него, не в силах скрыть шок на лице.
Его глаза встретили мой взгляд. В них не было вопроса. Было знание. И что-то еще… удовлетворение? От моей реакции?
— Не волнуйтесь, — продолжил он мягко, но в его голосе прозвучала стальная нотка. — В небольшом университете сложно хранить секреты. Люди говорят. Но я не из тех, кто осуждает за неудачи. Наоборот. — Его улыбка стала шире, но не дошла до глаз. — Мне нравятся люди, которые умеют начинать заново.
Он не стал ждать ответа. Слегка кивнул, повернулся и пошел назад, к столу жюри, оставив меня стоять у двери с ощущением, что земля ушла из-под ног.
Такие разочарования, как провал в балетной школе… В горле словно ком застрял от этих слов.
Воздух после конференции казался густым от унижения и тревоги. Максим, встретивший меня у выхода, сразу нахмурился.
— Ты вся белая, как мел, — сказал он, подхватив меня под локоть. — Что он тебе такого сказал?
Я шла, почти не чувствуя ног. Сжала его руку, ища опоры в знакомом тепле.
— Ничего особенного… — пробормотала я, не в силах объяснить весь спектр чувств. — Просто… Как ты и говорил. Строгий член жюри. Поставил в неудобное положение с вопросом.
Максим фыркнул, но его взгляд оставался тревожным.
— Ева, он специально тебя загонял. Я видел. Вопрос был нормальный, но подача… Он наслаждался твоим замешательством. Я конечно с ним в хороших отношениях, но он порой перегибает палку. Не ведись на его игры, может у него что с Милой случилось? Слышал они на днях разругались в раздевалке. Она так на него орала. А он молчал.
— Спасибо, Макс, — я попыталась улыбнуться, но получилось криво. Его слова попали в точку, но не могли унять тревогу, что поселилась во мне после слов Демида про балетную школу. Может Макс сболтнул ему, а я себе уже напридумывала всякого?...
— Сегодня у меня опять вечерняя смена в кафе, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Закрывать буду одна, Лизу отпустили пораньше.
Максим остановился, лицо сразу стало серьезным.
— Опять одна? Поздно будет… Тебя может до общаги проводить?
Я резко покачала головой. Что-то внутри протестовало против его заботы. После сегодняшнего дня мне нужно было побыть одной, разобраться в своих мыслях.
— Нет-нет! Не надо. Недалеко же. И автобус ходит почти до подъезда. Я… я справлюсь. — Постаралась звучать увереннее, чем чувствовала.
Он сомневался, но вид моей решимости остановил его.
— Ладно… Но позвони, как доберешься? Договорились?
— Договорились, — кивнула я, уже торопясь уйти.
Смена в кафе прошла в странной, гнетущей тишине. Народу было мало. Я мыла кружки, протирала столы, ставила стулья, и каждый скрип, каждый стук за окном заставлял вздрагивать. Ощущение, что за мной наблюдают, не покидало, хотя улица за большими окнами была пустынна. В душе поднялась мерзкая муть. Так было всегда. Стоило мне допустить любую ошибку и я себя словно теряла. Вс душе пусто стало и в голове мыслей нет. Чувство собственной никчемности поглощало меня с головой.
Когда последний посетитель ушел, а я щелкнула замком, почувствовала не облегчение, а новую волну тревоги. Путь домой казался вдруг бесконечно длинным и опасным.
Накинула капюшон серой толстовки, зарылась в него по самые глаза, и быстро зашагала к остановке. Ночь была холодной, ветер гнал по асфальту обрывки бумаги. Фонари освещали редкие островки света, между которыми лежали глубокие тени.
В кармане зажужжал телефон. Незнакомый номер. Сердце екнуло. Кто мне может звонить в такой час?
— Алло? — робко ответила я, прижимая трубку к уху.
В ответ раздался истеричный женский крик, заглушаемый грохотом проезжающего мимо грузовика:
— Топит!!! Сверху вода льется! У меня потолки натяжные! Это вы?! Ваша комната?! Вы чего, твари, устроили?! Сейчас же воду вырубай, я полицию вызову!!! Всё залило!!!
Ледяная волна прокатилась по спине. Соседка снизу? Неужели трубу под раковиной прорвало? Паника сжала горло.
— Я… я не дома! Я на работе… — закричала я в трубку, пытаясь перекрыть шум улицы. — Где льется?
Но в ответ был только бессвязный крик и гудки. Она бросила трубку.
Я замерла посреди тротуара. Последний автобус, гудя, промчался мимо, даже не притормозив на остановке. Я махнула ему рукой, но было поздно. Его огни уже скрылись за поворотом.
Такси? Денег едва хватит до зарплаты. Идти пешком? Через промзону будет долго и... мне страшно. Через парк? Темный, жуткий, но на двадцать минут короче. Черт, сейчас каждая минута была на счету. Соседка грозилась полицией, а в комнате мог быть настоящий потоп. Если еще и бабуля которая мне квартиру сдавала узнает... У меня не было выбора.
Я вбежала под черный свод деревьев. Тьма поглотила меня. Редкие фонари бросали уродливые желтые пятна на тропу. Тени двигались. Я бежала, спотыкаясь о корни, сердце колотилось, как загнанное. Огни дороги – впереди. Мираж безопасности. Еще несколько шагов…
Из черной щели между вековых дубов выросла тень. Беззвучно. Мгновенно.
Сильные руки сомкнулись. Одна – стальным обручем через грудь, пригвоздив спиной к твердому, незнакомому телу. Другая – грубой ладонью в перчатке зажала рот. Запах ударил в нос. Холодный цитрус, старая древесина, дорогая кожа, металл. Знакомый, но я не могла понять, откуда.
Меня грубо швырнули грудью о шершавую кору дуба. Удар вышиб воздух. Я дернулась, но его тело придавило, как скала. Не сдвинуться. Дыхание ровное, глубокое. Горячим влажным облаком било в шею сквозь черную балаклаву.
Он убрал ладонь ото рта. Я вдохнула, чтобы закричать.
— Отпустите! — голос сорвался на визгливый шепот. — Пожалуйста! Отпустите меня! Не надо!
Молчание. Ответом стала его рука – скользнула с запястья вниз по бедру. Грубо. Уверенно. Схватила за ягодицу, сжала сквозь джинсы до боли. Ткань врезалась в кожу. Унижение обожгло.
— Нет! Перестань! Не трогай! — я забилась, но он прижал сильнее, пальцы впились в плоть. — Пожалуйста… — голос задрожал, слезы хлынули. — Отпусти… Я никому не скажу… Просто уйди…